Автор
В старом храме тихий обряд шел посередине круглого пространства с необычными закорючками на стенах. Вдали от света призрачной лампы серый камень казался источником мягкого белого света, который становился ярче к центру комнаты. Такое ощущение будто ты сама прониклась мистическими тенями сна....
Слева от рыжика стоял невысокий черноволосый крепыш с короткой бородкой, дальше двое в халатах, потом огромный лысый детина, с двумя костяными дугами над висками, за ним, судя по совершенно седой шевелюре, высокий старик. Замыкал круг главный бородач, который что-то мяукнул, и на этот раз запел крепыш. Голос у него был погрубее, чем у рыжика, но пел он тоже неплохо, похлопала, если бы могла.
После партии крепыша, снова мяукнул главный и на этот раз запел лысый бугай. Ого, вот это голосище! Любители тяжелого рока, наверное, пришли бы в экстаз от такого голоса и порвали кумира на тряпочки.
Конан-варвар и рок-звезда в одном флаконе закончил свою арию, снова вякнул бородач, и следом запел старик. Голос у него оказался совсем не старческий и весьма приятный, правда, прическа очень странная: челка была подстрижена ниже глаз.
Кстати, о моде: одеты ребята были несовременно. Будто на исторический фестиваль собрались, да еще и одежду нацепили то ли разных стран, то ли разных эпох. Рыжий щеголял в серой рубахе с кучей завязочек на рукавах. Невысокий крепыш был одет в приталенную куртку, а седой носил что-то среднее между пальтишком и пиджаком.
Но вот седой закончил сольное выступление, бородач толкнул речь, и вся компания дружно запела что-то похожее на «Напилася я пьяна-а-а…» Ни одного знакомого слова, но мотив один в один.
Вспомнилось, как лет десять назад мама потащила всю нашу семью на юбилей двоюродной бабушки. Так вот, там собрались бабульки и деды весьма почтенного возраста и, дойдя до кондиции, решили попеть. Поскольку половина исполнителей народного фольклора из-за склероза не помнила слов, то просто подвывала. Другая половина изрядно приняла на грудь и мычала неразборчиво, выходило примерно настолько же понятно.
Но вот, хоровое пение, наконец, закончилось, и мужики, затаив дыхание, уставились на инопланетянку, но та не подавала признаков жизни.
— Шхыр! Третий раз уже пытаемся, и все впустую! — в сердцах сказал крепыш.
Фига себе! Оказывается, они могут говорить по-русски, только вот первое слово не поняла. Может, он высморкался?
— Не ругайся в храме, — устало выдохнул бородач.
