Автор
В старом храме тихий обряд шел посередине круглого пространства с необычными закорючками на стенах. Вдали от света призрачной лампы серый камень казался источником мягкого белого света, который становился ярче к центру комнаты. Такое ощущение будто ты сама прониклась мистическими тенями сна....
Раинель встал напротив, а потом сделал два больших шага назад, медленно отпуская мою руку. Его прохладные чуткие пальцы погладили запястье, пощекотали ладонь, едва касаясь, прошлись по подушечкам пальцев.
Мы стояли друг напротив друга, и заходящее солнце, заглянув через большие окна танцевального зала, вызолотило между нами дорожку. И эта дорожка разделяла наши тела, но не души. Уверенность, восхищение, радость Раинеля перетекали в меня, а мои чувства — благодарность, доверие, счастье — в него. И наши эмоции смешивались, создавая новые оттенки чувств, усиливаясь и становясь ярче.
Мне казалось, что даже если я закрою глаза, то все равно буду видеть Раинеля: его большие, немного раскосые глаза, цвета шоколада, длинные ресницы, едва раздвинутые в улыбке губы, рыжие волосы, заплетенные в тугую косу и вытянутые заостренные уши. Эльф завел руки назад, и через секунду грянула музыка.
Я не видела никого, кроме Раинеля, музыка вела меня к нему, толкала вперед. И вот моя рука касается его плеча, пальцы пробегают рубашке, по жилету, цепляя вышитые серебряные листья, а Раинель замер, наслаждаясь этой невинной лаской.
Он дышал глубоко, едва приоткрытые губы вздрагивали в такт дыханию. Надо было подойти и положить руку ему на голову, но моя ладонь опустилась на лоб Раина прошлась по виску, гладкой щеке, чуть коснулась его губ.
Вновь грянули фанфары, и я оказалась на руках у мужа, его запах, его лицо так близко. Чувствуя, как он делает последние шаги в танце, прошептала:
— Я люблю тебя.
Губы мои слегка касались мочки его уха, Раинель вздрогнул и, уже отпуская меня, выдохнул:
— И я тебя тоже.
Музыка ненадолго стихла, Раинель, склонившись, отступает в сторону, а на его месте стоит Лоран, непривычно торжественный, сосредоточенный и немного грустный.
— Ревнуешь? — спрашиваю я взглядом.
— Да, — так же беззвучно отвечает он.
И моя рука вместо того, чтобы дотронуться до плеча, касается его шеи идет ниже и останавливается около сердца. Я не разрываю взгляд, хочу выплеснуть все чувства, всю любовь к нему.
