Зачем еще лишнее добавлять?
Ткнув пальцем в стул перед столом, полковник начал без всяких предисловий:
- Ну-с, сразу будете показания давать или вам нужно втолковывать, какой вред вы принесли нашему любимому Отечеству и его авторитету на международной арене? Да вы всю Россию сделали посмешищем для всего научного мира. Мы и так уступили свое законное место в мировой науке другим странам, так еще такие, как вы, делаете все, что дискредитировать нас.
- Точно так же как и Вавилов? - добавил я.
- Да, как Вавилов. Стоп, а кто такой Вавилов? В списке преподавателей вашей кафедры такой не значится, - полковник еще раз сверился с бумажкой и что-то дописал туда карандашом, для памяти, чтобы важный элемент не выскочил из поля зрения следствия.
- А вы в энциклопедию загляните, - сказал я, - там все подробно прописано, кто он такой, что сделал для нашей науки и международного авторитета, только ничего не написано, кто конкретно и по чьему приказу уничтожил его.
Глава 17
- Вы на что намекаете, - взвился полковник, - да как вы смеете сравнивать нас с репрессивным аппаратом сталинских времен? Наша демократия не имеет обратной силы и никогда не допустит возврата к политическим репрессиям и обвинениям невиновных, выбивания из них показаний силой и тем более расстрелам...
Я внутренне усмехнулся. Чем больше таких разговоров, тем больше опасность возврата старых времен. Никто коммунизм-большевизм официально не осудил. От жертв репрессий отмахиваются как от надоедливых мух. Сталина выдвигают на постамент символа России. Дзержинский как образец для подражания всем сотрудникам силовых структур. Прокурор Вышинский покоится в Кремлевской стене с Мехлисами и Ульрихами как образцы юристов.
Торжество коммунистических идей насаждалось только репрессиями, так же как и католичество. Власть демократична до тех пор, пока народ пассивен и ему до одного места, будет царь пожизненным или только на два срока, а если сроки увеличить, то будет демократически пожизненным. Лучше помолчу про себя. Не ровен час, все мои опасения воплотятся в жизнь и насильники с грабителями будут идейно близкими элементами власти, а все недовольные будут идейно чуждыми элементами, как это уже было в нашей истории. Это их бронепоезд стоит на запасном пути.
- Вы чего молчите? - остановился полковник, - вам что, сказать нечего?
- Нечего, - согласился я.
- Так. Кто был автором этой мистификации? Отвечайте, - требовал следователь.
- Какой мистификации? - удивился я.
- Что вы из себя дурочку строите, - не выдержал полковник, - весь мир об этом знает, все передачи только об этом, а тут сидит один и строит себя невинную девочку, что, мол, не знает ничего и ничего об этом не слышал.