В руинах старого дворца жил одинокий человек, верный лишь самому себе. Его мечты шли вразрез с реальностью, а он был не просто странником — его была метафорой всех добрых и злых сил нашего бездушного века. Этот интригующий рассказ описывает феноменального человека, который думает и дышит ночами, влюбленный в свою страну с другой планеты....
Подпоручик Толстой прибыл в Севастополь во второй половине ноября и в рассказе о том времени, когда моя снайперская команда вышла на боевые позиции, его еще не было, но заранее скажу, что мне довелось с ним познакомиться.
Из всех офицеров, только один я знал, кем будет симпатичный артиллерийский подпоручик, который уже имел напечатанною первую часть повести ""Детство"" , но разве можно быть предсказателем в любое время? Это уже мой современник пел в своей песне, что ""что ясновидцев, впрочем, как и очевидцев, во все века сжигали люди на кострах"" .
Да, чтобы не забыть. Толстой был неплохим воякой, но и среди солдат пользовался уважением за душевность, требовательность и особым отношением к матерным словам.
- Да как тебе не стыдно такое говорить? Ты вот возьми и вместо того, что ты сейчас сказал, скажи просто: ""Эх ты, ерфиндер пуп"" .
У солдат от таких слов глаза на лоб лезли, но меж собой говорили, что мат весь наш - это ерунда, вот у них на батарее граф настоящий служит, так вот уж матершинник, так матершинник, так загнет, что и хрен выговоришь.
Ладно, это так сказать, лирическое отступление. Лирика настоящая началась позже. Каждому стрелку выдали по настоящей морской подзорной трубе, маленькой, чтобы можно было рассматривать окопы противника. Офицеры еще бурчали, что солдату нечего глазеть, его задача - выполнять приказы. Но я пропускал это ворчание мимо ушей.
В то время в моде был такой выпендреж, когда господа офицеры и даже адмиралы-генералы то садились чаек попить под вражеским обстрелом.
