– Зачем ты взял его с собой, когда уходил из дома?
– По привычке, наверное…
– А почему подвесную систему отрезал только в своей квартире? Столько тащил лишний груз! Жалко было?
– В общем-то, да…
– Самолет не жалко, «принцессы» не жалко – парашют пожалел?
– Выходит, так.
– Не так выходит, Шабанов! Все не так! Почему ликвидировал секретный прибор?
– Все по инструкции, – отпарировал он. – Предполагал, нахожусь на территории чужого государства.
– Была явная угроза?
– Гнались какие-то люди…
– Годится. Зачем портить парашют в своей квартире? – Заховай становился циничнее, и все надежды на орден или медаль рушились.
– По пьянке. Видели на кухне бутылки?.. Ну и со злости.
– И это годится, – он открыл шабановскую планшетку, лежащую на столе. – Откуда у тебя такой документ?
Особист выложил удостоверение личности японского солдата.
– Нашел в землянке. От хозяина остался скелет, прикрытый тигровой шкурой. Еще винтовка и самурайский меч.
– Чем прикрытый?
Это был ляп – про шкуру…
– Ну, каким-то мехом, – поправился Герман. – Показалось, тигровым. Лет-то сколько прошло!
– Лет прошло много, – заключил мастер тайных дел. – А живые люди тебе встречались? Пройдено-то было много, и не совсем уж по пустынным местам.
Ответ ему был не важен, Заховай что-то задумал и теперь тщательно прокручивал в голове."
"– Гнались какие-то люди в черной униформе, – не совсем убедительно ответил Шабанов. – Потом в камуфле…
– Я прослушал ваш радиообмен с капитаном Жуковым, – вдруг сказал Заховай. – Он выпускал тебя четвертого мая… Как обычно, болтовня в эфире!.. Но скажи мне, о каком звере ты говорил?
– О звере?..
– Да, собирался войти к нему в клетку, зная точно, что он там есть. Что все это значит?
– Ничего особенного, старая шутка, еще с кадетских времен.
– Странная шутка… Напоминает некий условный язык, иносказание.
– В общем-то, да, напоминает, – согласился Шабанов. – Одно дело входить в клетку медведя, когда знаешь, что его там нет, и другое – если точно известно, что зверь там.
– Вот что, капитан, – особист подсунул незаконченный рапорт. – Подписывай и ложись на мою тревожную койку. Отдохнешь – продолжим. Ты и в самом деле устал.
Когда Заховай притворил за собой дверь, Герман с удовольствием взбил подушку, лег лицом к стенке, натянул на ноги край одеяла и мгновенно уснул. В тот миг ему было все равно, что замыслил мастер тайных дел; он уже понимал, что предстоит пройти огромную дистанцию, и, как опытный спринтер, берег силы…
Следующим в очереди стоял не командир полка, что было бы справедливо, а представитель Росвооружения. Вероятно, рынок имел свою собственную внутреннюю логику и иерархию, не связанную с чинами и званиями – спрашивал за погубленный товар тот, кто платил деньги.