Однако показалось, вид у него далеко не прогулочный, чем-то крайне озабочен и возбужден, иначе бы не бросил своего драгоценного кокер-спаниеля одного на улице.
– Покажи ноги! – с порога потребовал он.
– То руки, то ноги, – проворчал Герман и скинул одеяло. – Нате, смотрите…
– Знаешь, что у тебя там пуля сидит? – ткнул пальцем в левую ногу.
– Догадываюсь…
– Откуда у тебя ранения?
– Я говорил, была охота за «принцессой», гнались какие-то непонятные люди, – устало объяснил Шабанов. – Сначала в черном, потом в камуфле…
– Была перестрелка?
– Еще какая… Лодку издырявили в прах.
– Ты плыл на лодке?
– Плыл…
– Что же ты ничего не рассказал Заховаю? – укорил командир, возбужденно расхаживая. – Где это случилось, при каких обстоятельствах?..
– Он не спрашивал. Уперся в одно – где упал, где обломки…
– Ты вообще как себя чувствуешь? Здоровье имею в виду?
– Нормально…
– А почему так быстро раны зажили?
– Иван Ильич лечил…
– Кто такой?
– Доктор… Я у них в больнице лежал.
– В больнице?! Ладно! – ахнул и сам себя оборвал Ужнин. – Рано утром встанешь и все напишешь в рапорте. А то послушаю тебя и не усну. С ног валюсь!.. – Он шагнул к порогу и задержался. – Кстати, зачем ты телевизор выбросил из квартиры?
– Пошлятину гонят, – дернул плечами Шабанов. – Ужас…"
"– Ну выключил бы. Зачем выбрасывать? Новый телевизор, импортный… Да, и еще. В НАЗ был заложен пистолет-пулемет «Бизон». Заховай нашел только два «магазина»…
Сказать ему, что хотел застрелиться на мусорной свалке в овраге, так точно уж не уснет…
– «Бизон» утонул, – соврал первое, что пришло на ум.
– Как это – утонул?
– Плавать не умеет, железный.
– Укажешь в рапорте. – Ему хотелось, видимо, расспросить подробнее, однако он хлопнул по ноге поводком и вытолкнул себя из палаты.
Этот поздний визит и вопросы тогда ничуть не насторожили Шабанова; он подумал, что Ужнин не хочет наскоро проводить разбор полетов, а, дождавшись своей очереди, сделает это основательно, и рапорт нужен ему, как исходный документ для показа комиссии. Потому с утра Герман сел за сочинение, чем-то напоминающее школьное «Как я провел каникулы». Всю лирику он отбросил – о внучке Забродинова и о летающей тыкве можно ученому рассказывать; командир и члены комиссии подобных фантазий не поймут. Он подробно изложил свои приключения, начиная от взлета с базы Алтупа и до того, как очнулся в лесу близ Пикулино. Поскольку же упущенная лирика разрушала стройность и логику, то Шабанов кое-что придумал, например, относительно своего выздоровления, как снимал парашют с деревьев, куда делся «Бизон», и когда не находил толкового объяснения некоторым обстоятельствам, валил все на болезненное состояние и провалы памяти от сильнейшего воспаления уха. В общем-то, так оно и было.