В начале весны мир медленно заворачивался в холодные тени. Полосатый мешок издалека проплыл сквозь зарождающуюся серость, а небо над головами приобретало синеву свечения даже в тепле ранней весны. Странное ощущение дробило старые краски уходящего лета.
– На Яшке в такую даль? С такой начинкой? – Жуков помотал головой. – Что-то мне не верится… Или они больные.
– С такой начинкой только и летать.
– Топлива не хватит в один конец. Кто их заправит?.. Да ну!
Погода с утра выдалась ясная, видимость отличная, и можно было следить за курсом. Вчера напичканный электроникой самолет утюжил районы, прилегающие к реке Чае, и летал в Киренск и обратно вдоль ее русла; сегодня маршрут был изменен, по всей видимости, летели в заданную точку, и аппаратура на борту, за исключением «принцессы» да еще пары каких-то блоков, не работала.
На высоте шести тысяч шли чуть больше получаса, затем самолет резко пошел на снижение, на восьмистах метрах заломил один круг, второй, и стало ясно – ищут площадку для высадки десанта. В горнотаежных ландшафтах обычно есть много схожести, но этот, над которым кружили, и близко не походил на место катастрофы: нет главного ориентира – хребта, да и реки поблизости не видно.
– Будем прорываться с боями, – невесело пошутил товарищ Жуков. – Вот пехотинцем еще не служил…
Оружие и боеприпасы пришлось заталкивать под ремни подвесной системы, оба сразу растолстели, сделались неуклюжими; впрочем, и остальные десантники выглядели не проворнее. Прыгавший впереди Шабанова охранник вообще запнулся на трапе, и его вынесло потоком воздуха ногами вперед.
Обледеневшие остатки лавины, снег, перемешанный с деревьями и камнями, были не лучшим местом для приземления.
