Старый волхв Велеслав шёл к священной роще по самой обычной дороге, которую уже тысячи раз пересекли его сотни шагов. Самовит не замечал ни морозов, ни зноя, ни распутицы, всё это для него лишь дополнением к привычному пути, как ветер — к дыханию и солнце — к свету.
А девушкам нравятся романтические истории.
— А мне не просто, — сказал отец Николай. — Для меня это необходимо. Я всё-таки православный священник, не забывай, должен знать о подобных богопротивных вещах. Потому что, сдаётся мне, что этот Григорий и впрямь враг нашей церкви и всего государства российского. Причём враг лютый.
— Как это?
— Да так. Есть одна старая легенда.
— Расскажи.
— Нет, сначала про Дарью и вампира, — попросила Ирина. — Пожалуйста!
— Да не о чем там рассказывать особо. Нам же не известно, как у них всё закончилось, Брюс нас в будущее поспешно отправил.
— Кирилл, — подсказал Симай. — Кирилл Лишейников его зовут. Я запомнил.
— Да, верно, спасибо. Так вот этот Лишейников, мелкопоместный дворянин, был, оказывается, первым учеником у колдуна Григория. К тому ещё и входил в группу сторонников царевича Алексея. Точнее, в одну из групп. Их несколько было.
— Смутно, — сказала Ирина.
— Помним, — сказал отец Николай. — Если он был замешан в дело царевича Алексея, понятно, отчего так взбеленился Пётр.
— Взбеленился — не то слово. Когда Ромодановский… Не тот знаменитый Фёдор Юрьевич, а сын его, Иван Фёдорович, но тоже князь-кесарь и глава Преображенского приказа. Так вот, когда он через пару часов после того, как мы доставили Кирилла и его приспешников в Сухареву башню, явился и доложил о том, что рассказал этот самый ученик колдуна под пытками, на Петра смотреть было страшно.
— Известно чем, — сказал Симай просто. — Убил бы этого Кирилла царь Пётр Алексеевич в тот же час. Спустился бы в подвал и убил. Обычное дело. Да его и казнили, думаю.
Отец Николай молча перекрестился.
— Почему Болотная? — удивился Сыскарь.
— Где ж, по-твоему, казнят тех, кто на царя злоумышляет? Вестимо, на Болотной, за Москвой-рекой. На Красной токмо стрельцам головы рубили, да и то давно, я только родился.
