Старый волхв Велеслав шёл к священной роще по самой обычной дороге, которую уже тысячи раз пересекли его сотни шагов. Самовит не замечал ни морозов, ни зноя, ни распутицы, всё это для него лишь дополнением к привычному пути, как ветер — к дыханию и солнце — к свету.
Он их приметил еще вчера на дороге, когда они сначала чуть не задавили преследуемого им оленя, а после оказали животному медицинскому помощь. Гуманисты, мать их. Одно слово — городские. Хотя, правду сказать, вырвавшегося оленя он преследовал скорее по привычке, крови — насытиться — ему хватило. Но сам факт вмешательства, пусть даже случайного, в его, Григория, дела заставил насторожиться. Он прекрасно знал, что просто так никогда, нигде и ничего не происходит, и появление этих двоих должно что-то означать.
Неотвратимые, словно океанский прилив, подступили воспоминания.
Глава 4
Зоряна вместе с отцом, дядей и младшим братом вернулась из Новгорода на пятый день после того, как умер Велеслав, и Самовит по древнему обычаю сжёг тело старого волхва на берегу реки. К этому времени пепел погребального костра успел остыть, а вот сердце Самовита — нет. И даже наоборот. Дел в эти пять дней у ведуна было по самое горло.
