Илья Иловайский, наделённый даром видеть нечисть сквозь любые личины, становится главной мишенью для тёмных сил, жаждущих мести. Но герой не склонен сдаваться и продолжает с честью противостоять врагам. Романтический интерес самой грозной королевы нечистой силы добавляет в историю новые,...
— Племяш твой вон порошок чудодейственный мне добыл, жар спал вроде… Да поднимусь я, чё мне сделается…
— И я про то, — важно кивнул мой именитый родственник. — На лекарствах не экономь, вот рубль мелочью, бери, плати, коли придётся. Фёдор Наумыч обещался завтра поутру губернаторского врача приволочь.
— А надо ли?
— Надо, и не спорь тут. Тебе ещё воспитанника своего женить, как поднимешься, на смотрины поедешь.
Верный денщик вытаращился на меня, я на дядю, дядя на араба, едва ли не целиком высунувшегося из стойла и любопытно навострившего уши.
— Да что ж… — осторожно приподнялся на локте Прохор. — Нам женитьба не беда, мы за юбкой хоть куда! От судьбы-то не уйдёшь, раз невесте невтерпёж.
— Ты… повыражайся у меня тут! — по-детски впал в обидки дядюшка, грозно топорща густые усы. — Думай, о ком языком мелешь, это ж губернатора Воронцова дочь, а не хухры-мухры…
— Молод он ещё жениться, у самого молоко на губах не обсохло. Да и не по чину простому хорунжему в дворянскую семью лезть.
— А то мы, Иловайские, не дворяне?!
— Да он ещё и креста ни одного толком не выслужил, ни медали, ни ордена не имеет, вот уж опозорится перед губернатором сватовством таким. И там за ровню не примут, и дома маменька с аристократической сватьей за один стол сесть постесняются!
— Да маменька только рада будет его с шеи сбагрить, балбеса переспелого! И не сметь мне тут иную политику гнуть. Сказано, быть ему воронцовским зятем, и слово моё крепко! Чай, не ты, а я покуда ему заместо батьки!
— За отчима ты ему, баран упрямый!"
"— Да кто ты есть, чтоб мне перечить, пёс старый?!
— Ау, браты-казаки, — успел я влезть между ними, пока словесная перепалка не перешла в рукопашную стадию гражданской войны. — А лично моё мнение никого уже не интересует? Ну хоть чисто гипотетически, а?
— Ты ещё со мной поспорь, Иловайский, — рявкнул дядя, фыркнул, как надутый бобр, и, тяжело переваливаясь на ходу, вернулся к своей лошади. — Сам девицу видел? Видел. Хороша она? Хороша. И умна, и красива, и на фортепьянах играет бодренько Шубертов ихних с Моцартами всякими. А чтоб с губернаторским домом не породниться, так уж и вовсе дураком полным быть! Чё те ещё надо, кобеляке?
— Я другую люблю.
— Катерину свою учёную? — Седой генерал, не касаясь ногой стремени, птицей взмыл в седло. — Ну а любишь, так чего не женишься? Вот то-то и оно…
Я прикусил язык.
