Продолжая убегать от верещащего вояки, Прохор забыл про обычную работу и наткнулся на загадочное предсказание. Среди ночи он нашёл странного колдуна, способного оглашать будущее и исцелять раны. Вокруг заседает таинственная обитель, где жизнь мгновенно меняется по воле загадочных существ. Прохор неожиданно поймал самое главное предзнаменование — завтраком колдунов может стать яичница с сыром....
Вона, ловит же, да ещё как!"
"Мне оставалось лишь молча скрипеть зубами, мысленно обещая страшно отомстить каждому насмешнику поимённо. Или уж всем чохом? Не знаю, подумаю потом, на досуге…
Ну и в результате в очередной раз к ожидающему меня дядюшке, заслуженному генералу Всевеликого войска донского, самому Василию Дмитриевичу Иловайскому 12-му, я добрался не так чтобы очень уж быстро. А честнее сказать, настолько медленно, что мой нервничающий денщик уже дважды выбегал меня встречать к воротам.
— Тебя где мохнатые черти за казачий чуб носят?! — привычно ворчал старый Прохор, заботливо подпихивая меня в спину. — Он невесть где бродит, а я на взводе! Дядя ругается, со стеной бодается, ординарец бедный забегался бледный, а тебя, шалопая, ничё не колупает!
— А почему, собственно, меня должно что-то колупать? — вяло отбрёхивался я. — «Колупать» значит расковыривать, и при чём здесь это? Нет на тебя конструктивной критики, Прохор…
— И то верно. — Он согласно покачал седеющей бородой.
— Хм… дело серьёзное?
— Дык сам и спроси. Уж коли совсем убивать начнёт — зови на помощь! Вдвоём сгинем, не так обидно!
В умении ободрить и утешить моему денщику просто нет равных. Это ещё при том, что он меня искренне любит, заботится, учит жизни и оберегает от лишних шишек. Ну, в том смысле, что шишки я себе успешно набиваю сам, а он обычно контролирует это дело со стороны.
— Ну заходи, заходи, Иловайский, — сурово поприветствовал меня мой знаменитый родственник по отцовской линии казачий генерал Василий Дмитриевич.
Я молча вошёл, поклонился и начал расстёгивать мундир.
— Ты чего это?
Я аккуратно снял китель, сложил его согласно уставу, постоял так, на миг задумавшись, а снимать ли белую рубаху…
— Ты чего это тут разнагишался, как вшивый в бане?! — уже с достойной нотой раздражения начал недоумевать дядюшка.
Я жестом попросил его убраться с оттоманки, снял-таки рубаху, лёг ничком и тихо попросил:
— Только по голове не бейте.
