Автор
В Колечке с бирюзой читатель погружается в мир отчаяния и жестокости, где боль становится необъятной и запертой в стене тьмы. Сцены физического насилия и отчаянного страдания переплетаются с глубинными умственными муками, создавая атмосферу жестокого пленения, где все кажется конечным....
Пока же не будем загадывать, согласны?
Наташа кивнула, а Сивцов открыл папку и достал листок бумаги с машинописным текстом.
— Ознакомьтесь, пожалуйста, с этим документом. Это подписка о неразглашении всего того, чему вы будете свидетелем и что вам доведется услышать.
Наташа, прочитав, подписала бумагу и молча отдала ее кавторангу. Он аккуратно вложил ее в папочку и вдруг хитро подмигнул ей:
— Ну вот и нормалек! Можете заступать на службу, Наталья Константиновна!"
"— Простите, — Наташа встала со стула, — но мне нужно съездить домой, предупредить бабушку, кое-что взять из одежды.
— Сколько времени на это понадобится?
— Завтра в восемь утра я буду здесь.
— Хорошо, только сейчас нужно будет решить вопрос о вашей временной замене…
— Не беспокойтесь, я сейчас переговорю с Ниной Ивановной, она сумеет найти кого-нибудь.
Но, как ни странно, Нина Ивановна решила в ее отсутствие сама присмотреть за Игорем Карташовым.
— Езжай, езжай, пригляжу, наверно, не хуже тебя! Чему-то и нас учили в свое время!.
До электрички оставалось еще более часа времени, и Наташа решила напоследок забежать в первую палату. Лейтенанта все-таки побрили, и девушка отметила, что без щетины он выглядел намного моложе, но по-прежнему лежал с закрытыми глазами. Правая рука раненого была притянута бинтами к раме кровати, а процедурная медсестра копошилась рядом, устанавливая капельницу.
— Как он, Катя? — спросила ее Наташа.
Женщина неопределенно пожала плечами:
— Только что плановый обход прошел. Опять его смотрели.
Больной вдруг открыл глаза, и Наташа прикусила губу. Против ее ожиданий, они оказались не карими, а глубокого серого цвета. На фоне загорелого лица, обрамленного черными волосами, они напомнили ей льдинки, стягивающие осенью поверхность небольших лужиц. Они так же резко контрастируют с темной поверхностью земли и так же притягивают к себе: хочется всмотреться в то, что скрывается за их серебристо-голубой поверхностью, прикоснуться к ним, ощутить холодок, почувствовать хрупкость и недолговечность их существования.
Раненый с трудом повернул голову, глянул на медсестру, потом перевел взгляд на Наташу. Губы его шевельнулись, едва слышно он произнес:
— Вы кто?
— Наташа, ваша сиделка. С завтрашнего дня начну ухаживать за вами…
Карташов слабо шевельнул рукой, словно подзывал ее поближе.
