Автор
В Колечке с бирюзой читатель погружается в мир отчаяния и жестокости, где боль становится необъятной и запертой в стене тьмы. Сцены физического насилия и отчаянного страдания переплетаются с глубинными умственными муками, создавая атмосферу жестокого пленения, где все кажется конечным....
Однако вскоре поняла, что дело в ней, — он избегал, даже боялся встречаться с ней взглядом, словно нашкодивший Боцман, слизнувший сливки с молока.
Когда Егор в третий раз раздраженно отпихнул ногой кота, Наташа не выдержала:
— А ну-ка, милостивый государь, соизвольте поднять глаза и объяснить, что произошло. Если вас волнует то, что случилось ночью, то не беспокойтесь. Умолять взять меня замуж я не собираюсь! И в вашу постель больше не лягу! Если вы не желаете терпеть мое присутствие в доме, то, будьте добры, отвезите меня в Краснодар.
— У тебя все? — Егор отставил в сторону кружку с молоком. Он зашел на летнюю кухню, чтобы выпить чего-нибудь холодного, и Наташа воспользовалась моментом. Егор отодвинулся от стола и позволил наконец Боцману вскочить себе на колени. Окинув ее хмурым взглядом, он достал из кармана пачку сигарет и с досадой бросил на стол. — Значит, никаких разочарований, огорчений и обид?
— Конечно, — беспечно улыбнулась Наташа, — о чем разговор?
— А если ты уже забеременела? — вдруг тихо спросил он.
— И тут нет проблем! Всех делов-то на несколько минут, если вовремя успеть!
— И это говорит женщина, которой давно пора иметь детей, а не порхать, как стрекоза с цветка на цветок! Ты собираешься убить малыша, которого еще можешь родить?
— Но не от первого же встречного мужика? — рассмеялась Наташа и вдруг в испуге замерла, не в силах оторвать взгляда от его потемневших глаз и побледневшего лица.
— Повтори, что ты сказала? — медленно роняя слова, Егор поднялся со стула. Он угрожающе навис над ней и произносил слова глухо и отрывисто: — Повтори немедленно! Выходит, тебе все равно, с кем спать?
Упитанный кот свалился с его колен и, глухо шмякнувшись на пол, выскочил из кухни.
Наташа попыталась встать, но он ладонью придавил ее к стулу:
— Сидеть! Слушай, дорогая ночная подруга, меня внимательно! Когда станет известно, забеременела ты или нет?
— Дней через десять-двенадцать.
— Та-а-к! — протянул задумчиво Егор. — Получается, после твоего отъезда? — И вновь он жестко и пристально посмотрел ей в глаза. — Дай слово, что непременно сообщишь мне, как обстоят деда. Постой, — вдруг спохватился он, — но я ведь почти ничего о тебе не знаю. — Егор пододвинул свой стул к Наташиному, сел, притиснул свои колени к ее коленям, взял за руку.
