Вот это место — Академия Магии, где каждое сражение на вес золота! На нижней палубе мы видели приближающийся берег и шепелявый голос Эллисон Диммер распевал приговор: "Вот оно, то место, где мы все умрем!" Мы смотрели вперед, а я, незаметно для других, уже чувствовал морской ветер и рыжую гриву волос Эллисон, которая не унималась, хотя мне она ни к чему....
И еще о том, что мне порядком надоела демонстрация прелестей будущей семейной жизни, ну сколько можно мне их демонстрировать?! Я давно уже прониклась ими до невозможности, и нам с Даллис не терпелось перейти к практике.
…Наконец, нас с Тобиасом допустили в сокровищницу.
С нами, конечно же, отправился Шоур, который никуда не отпускал меня одну. Еще были Севастус с Дамьеном – обвинения в предательстве с отца сняли, так что Дунканы могли свободно посещать Аренту.
Присутствовали и Адриан с Зайнешем, почти вся моя семья… Не хватало только мамы, которую мы с Тобиасом решили оградить от подобной правды, и Веспера Саммерса, давно уже не выходившего из своей лаборатории в Грно.
Я даже смирились с мыслью, что он вряд ли когда-либо оттуда выйдет.
Но дневники мы так и не прочли, потому что, стоило мне заметить их в одной из ниш, как с рук Севастуса сорвалось Драконье пламя. Уничтожило защитное заклинание, и за пару секунд – пока я смотрела на это вытаращив глаза, не в состоянии поверить в происходящее, – дневники превратились в пепел.
Он их сжег!..
Взял и сжег!
Тут Шоур поцеловал меня в раскрытый от изумления рот, заявив, что согласен с тем, что произошло. У меня три отца и три брата, и он любит меня даже с таким багажом из родственников. К тому же у него тоже большая семья, а я пока еще от него не сбежала…
Юмор у него всегда был своеобразным.
– Но зачем?! – едва не плача, спросила я у Севастуса, когда Шоур перестал меня целовать.
Хотя, конечно, это было увлекательно.
– Не думаю, что кого-либо интересуют те записи, – пожав плечами, заявил он, и Тобиас с Зайнешем подтвердили, что не особо.
– Меня интересуют! Не надо было этого делать! – сказала ему, но никто не собирался проникаться моим горем.
– Ты уж как-нибудь утешь мою дочь, – намекнул Севастус Шоуру, – а то она переживает.
И Шоур принялся меня утешать – так долго и так умело, пока я не решила: ну и Боги с ними, с этими дневниками! У меня есть три отца, три брата и один жених, который вот-вот, осталось совсем немного, станет моим мужем.
И маме намного лучше, и Даргеш, по-видимому, передумал на нас нападать. Успокоились, поняв, что на горе осталась бесполезная побрякушка, а не древний артефакт.
Почему бы и мне не успокоиться, в конце-то концов?
Чем я и занялась.
Успокоилась, после чего принялась целовать Шоура в ответ, мысленно прикидывая, сколько времени осталось до нашей свадьбы.
Выходило, что три недели и четыре дня. Кажется, не так уж и долго, и я все-таки доживу!
Конец"
