В зале управления компания шумела как мухи — и тут внезапно прозвучало заданный голос: "Лушаю вас...". Внешний типаж человека, представляющегося в дверном проеме, был необычайно массивен. Через несколько минут из подъезда послышались легкие шуршание и приоткрытые дверь. Этот новый член компании вызывает у каждого посетителя острое любопытство и сомнения....
— Кто там?
— Капитан милиции Луценко, убойный отдел, — представился я, достал удостоверение, развернул и расположил перед глазком. — Гражданин Пермяков?
— Да.
— Откройте, пожалуйста, — и до чего же я вежлив сегодня!
— Зачем? — после паузы строго поинтересовался Пермяков И. С. Видимо, внимательно вчитывался.
— Хочу задать несколько вопросов.
— Задавайте, — разрешил он, но дверь открывать не подумал.
— Вам принадлежит автомобиль марки «Опель Астра» серого цвета, номерной знак?..
— Мне, а что?
— Документы на машину имеются?
— Конечно.
— Предъявите.
— На каком основании?
— Объясню, но сначала я должен на них взглянуть.
— Минуту, — и зашаркал тапочками вглубь квартиры. Наверняка, старый партизан собрался звонить ко мне в управление.
На доброе здоровье. По управе сегодня дежурит Толя Вахитов, а тот на вопросы отвечать умеет. Мало не покажется.
Замок щелкнул, дверь растворилась.
— И, все равно, капитан, не понимаю, — сурово заявил стоящий на пороге. — Это ведь не ваша земля…
— Наша, Семеныч, наша, — Ильин вынырнул из-за моей спины и нарисовался прямо перед ним.
— А, это ты, — тускло произнес тот. И тут же выбросил вперед руку, целясь пальцами в глаза.
Глава 42
Инструктор по прозвищу Мастер"
"Маруська тут решила,Что жисть стала хужей,И в грудь себе вонзилаШестнадцать столовых ножей…Люблю, признаться, что-нибудь под настроение спеть, вживую, без всякой там фонограммы. Кое-кому, кстати, нравится, например, самому мне. Другим — как-то не очень. Слуха, говорят, у меня нет.
Хозяин квартиры уныло восседал на табурете в собственной кухне с полотенцем у рта и что-то жалостно бубнил сквозь это самое полотенце. О Женевской конвенции и гуманном отношении к военнопленным. Иннокентию Семеновичу страшно не нравились издаваемые мною волшебные звуки, думаю, если бы ему предложили на выбор прослушать еще пару шлягеров в моем исполнении или подвергнуться пыткам, бодрый старик наверняка выбрал бы последнее.
— Больно? — подошел поближе и погладил ласково заросший седым волосом затылок.
— Ебдктк — очевидно, это означало «тебе бы так».
— А нечего конечностями размахивать, тоже мне, Брюсов Ли из Свиблова. Серега!
— Что? — раздалось из глубины квартиры.
— Иди кофе пить.
— А орать не будешь?
— Я тихонько.
Маруську окружаютШестнадцать штук врачейИ каждый врач вынаетСвой ножик из пышных грудей…
Семеныч затряс головой и принялся стонать.
