В зале управления компания шумела как мухи — и тут внезапно прозвучало заданный голос: "Лушаю вас...". Внешний типаж человека, представляющегося в дверном проеме, был необычайно массивен. Через несколько минут из подъезда послышались легкие шуршание и приоткрытые дверь. Этот новый член компании вызывает у каждого посетителя острое любопытство и сомнения....
— Угадал, — молвил я. — Ну же! — он протянул руку. — А глаза? — закрыл их.
Так и умер с протянутой рукой и радостной улыбкой на устах. А я сходил, попил кофейку на кухне и приступил к тому, зачем, собственно, и пришел, то есть к обыску. Уж больно не понравился мне ответ покойного (пока он им еще не стал) на вопрос, уничтожил ли он следы наших прежних совместных подвигов. За последнее время мальчуган стал слишком много о себе воображать, не удивился бы, если б он попытался меня кое-чем пошантажировать впоследствии.
Так и есть, заветная флешка обнаружилась там, где и ожидалось, на куриной шее покойного. Бегло просмотрел содержимое, ух ты, все этапы совместного с ним большого и интересного пути. Тут и отключение видеонаблюдения в офисном центре на Наметкина, и фрагменты личной переписки не менее покойного Чиркова, и многое, многое другое. Вовремя, однако, затеял я большую влажную уборку, еще бы немного и…"
"Извлек из сумки большой пластиковый пакет, забросил туда Гошину тушку и уложил в платяной шкаф на коробки с обувью.
* * *— Здесь, — я выложил на стол пакет. — Ровно двести тысяч долларов, причем США, а не Суринама. Извольте пересчитать.
— Если честно, — Игорь даже не двинулся с места. — Я несколько иначе представлял церемонию завершения нашей работы.
— Это как?
— Да так, — усмехнулся он и отпил немного чаю. — Что вы меня просто грохнете и все дела.
И угадал. В смысле, почти угадал. До разговора с милейшим человеком, Ильей Константиновичем, именно так я и собирался поступить. А теперь не буду, потому что спинным мозгом чувствую, работа еще предстоит. И делать ее я, скорее всего, буду. А то совсем одурею от скуки где-то там, у теплого моря, без флага и отечества, среди симпатичных и доступных аборигенок. Птица, в конце концов, должна летать, рыба плавать, а человек моей профессии — хотя бы время от времени возвращаться к ней. И, потом, много денег не бывает.
— Прикажете воспринимать сказанное вами как претензию? — полюбопытствовал я.
— Ни в коем случае, — возразил он. — Не поверите, даже приятно.
— Поверю, — долил себе еще чаю и потянулся за конфетами. — Видите ли, Игорь, вы, если не ошибаюсь, начали заниматься этой работой в двадцать девять лет.
— Совершенно верно.
