В зале управления компания шумела как мухи — и тут внезапно прозвучало заданный голос: "Лушаю вас...". Внешний типаж человека, представляющегося в дверном проеме, был необычайно массивен. Через несколько минут из подъезда послышались легкие шуршание и приоткрытые дверь. Этот новый член компании вызывает у каждого посетителя острое любопытство и сомнения....
Крупная рыба, слишком крупная для этого захолустья, в центральной конторе даже сначала не поверили, а потом приказали его захватить, что и было сделано. Русского взяли, причем достаточно жестко. Иначе просто не получилось. Потом его перевезли на служебную квартиру в пригороде, посольский врач извлек из ноги пулю и заштопал рану.
Собеседник пленника опять снял очки, протер стекла, на сей раз чистейшим носовым платком, и снова водрузил их на длинный, несколько печальной формы нос.
— Может, все-таки поговорим? — до прилета спецсамолета оставалось целых тринадцать часов, а бюрократам из Центра, как всегда, не терпится.
— Отчего же не поговорить, — по лицу валяющегося в койке пробежала усмешка. — Вы, как я посмотрю, лицо исключительно официальное…
— С чего вы это взяли?
— Как говорят в одном приморском городе на другом конце географии, не надо пудрить мне челку, — продолжил тот.
— А при чем тут справка? — удивился мужчина в гавайской рубашке.
— Просто так, — нагло ответил собеседник. — Хотя, если у вас ее нет, не настаиваю, — закашлялся и охнул от боли в ноге. — Кроме того, зачитать мне мои права и выдать телефонную трубку.
— Зачем?
— По законам вашей страны, арестованный имеет право на один телефонный звонок.
— Шутите, — уныло молвил паркетный разведчик.
— Рыдаю, — с третьей попытки пленнику удалось поудобнее устроиться на кровати. — Кстати, вы курите?
— Нет.
— А кого-нибудь из ваших горилл найдется сигаретка?
— Увы, — последовал ехидный ответ. — Курение вредит здоровью.
— В данный момент моему здоровью больше всего вредит огнестрельная рана.
— Сами виноваты, не надо было калечить наших сотрудников, — с искренней обидой заметил американец. — Один из них, если хотите знать, всю оставшуюся жизнь проведет в инвалидном кресле.
— Какая жалость.
— Не ёрничайте!
— И в мыслях не было, — честно ответил тот. — А как я, по-вашему, должен был поступить? На меня напали, я защищался.
— Где это вы, интересно, так научились защищаться?
— На заочных курсах при макаронной фабрике. Послушайте, — взмолился он.
