В зале управления компания шумела как мухи — и тут внезапно прозвучало заданный голос: "Лушаю вас...". Внешний типаж человека, представляющегося в дверном проеме, был необычайно массивен. Через несколько минут из подъезда послышались легкие шуршание и приоткрытые дверь. Этот новый член компании вызывает у каждого посетителя острое любопытство и сомнения....
"
"За годы нашей разлуки, ни об одном дне которой не жалею, Аркаша повзрослел, заматерел, выучился изящно носить костюмы и укладывать волосенки. А еще он, по всей видимости, закончил какие-то специальные курсы для выбившихся в начальники жополизов, где его обучили ставить на место зарвавшихся плебеев типа меня.
— Пойми же, Ильин — он смотрел на меня снисходительно и чуть устало, как Бонд, Джеймс Бонд на тупого зеленого стажера. — Твой бывший напарник заигрался, — поправил безукоризненно завязанный галстук. — Создает проблемы, а они нам ни к чему.
— Искренне соболезную, — буркнул я, глядя в окошко.
Внизу во дворе шла нормальная жизнь, носилась, матерясь на бегу, детвора, молодые мамаши с колясками, чинно перекуривали у песочницы, грузчики разгружали фуру, голуби летали, собаки грелись на солнышке. А здесь, на девятом этаже лощеный урод искренне болел душой за дело, которому он служит. И именно поэтому всячески старался внушить бедному пенсионеру, то есть мне мысль о том, что я должен, просто, черт подери, обязан разыскать в многомиллионном городе своего бывшего напарника и отправить его к праотцам.
— Ну, скоро там? — начальственно рыкнул Аркаша.
— Несу, Аркадий Борисович — на пороге появился мой дорогой куратор с двумя чашечками кофе. Одну из них поставил перед моим собеседником, со второй скромненько устроился в уголке. Мне в этом доме тонизирующие напитки явно не полагались.
— Семеныч, — Аркаша лениво махнул лапкой. — Сходи, осмотрись там.
— Понял, — и его как ветром сдуло.
Аркаша немного отпил из чашки и поморщился, дескать, не тот купаж.
— Ильин, — допил кофе и аккуратно поставил чашку на блюдце, — ты же был одним из нас, пойми…
— Был, да сплыл, — схамил в рифму и хихикнул.
— А как же долг? — скорбно спросил он. — Честь мундира, в конце концов?
— С мундиром у меня полный порядок, — бодро отрапортовал я. — Висит в шкафу, никого не трогает, а долги у меня только по кредиту.
— Я ведь с тобой пока по-хорошему, — и глянул жестко, даже колюче, словом, как учили.
— Ты хоть сам понял, что сказал? — я выпрямил ноги и потянулся.
