Кира просыпается и находит в своей гостиной труп бывшего мужа. Начинается череда странных и опасных событий, которые втягивают героиню в водоворот тайн, загадок и неожиданных откровений. Ей предстоит разобраться в запутанной истории, полной абсурдных ситуаций и судьбоносных встреч.
Как правило, до конца Вика конфликт с дедом не доводила — сходила с поезда на ближайшей станции, возвращалась в Москву и просила у деда прощения, клятвенно заверяя, что впредь не повторит ошибок.
Повторяла с удручающей регулярностью. И все же дед каким-то образом умудрился заставить ее закончить школу с хорошими отметками и поступить в институт, и учиться по-настоящему, всерьез.
Для этого ему несколько раз приходилось переселять дочь в студенческое общежитие, давать самый минимум денег только-только на пропитание и отказывать от дома в виде воспитательной и отрезвляющей меры.
Хватало ее со всеми выступлениями за свободу и независимость максимум на неделю, после чего она как ни в чем не бывало возвращалась домой. Но таки институт закончила и диплом защитила.
Вот тогда-то дед купил Виктории приличную двухкомнатную квартиру, машину, устроил на работу — и вперед, дорогая дочь, вот тебе твоя долгожданная свобода, делай со своей жизнью все, что захочешь.
И предупредил, что денег ей давать больше не намерен. Никаких. И если она по глупости своей вляпается в какую-нибудь историю, где потребуются деньги, чтобы ее выручить, на него она может не рассчитывать.
И, видимо, так сказал, что до моей матери дошло с первого раза.
Конечно, Вика попадала, и не раз, в разного рода неприятности, в основном нарываясь на всяких мошенников и альфонсов, и дед ее таки выручал, но более или менее она справлялась со своей жизнью.
Мы с ней сохраняем нейтралитет, относимся друг к другу как родственники, но не самые близкие — двоюродные, а то и троюродные, далекие, одним словом. Она на меня отчего-то обижается, считает, что я ей испортила жизнь, а меня не задевает то, как биологическая мать ко мне относится. Я жила и росла в счастливой семье, где меня любили и окружали заботой.
А что еще ребенку надо? Настоящей материнской любви?
У меня была Альбина."
"Матери Бог судья, а я не возьмусь ее судить.
Когда мне было лет двадцать, я спросила у деда:
— Ты знаешь, кто мой отец?
— Знаю, — признался он. — Не беспокойся, у тебя очень хорошая генетика. Слава богу, она не забеременела от ровесника или идиота какого, а соблазнила взрослого мужчину. — И спросил с легкой тревогой: — Ты хочешь знать, кто он, или познакомиться с ним?
— Нет, дедуль, у меня есть ты.
Но Матвей Петрович записал все данные о моем отце и держал их в сейфе, сообщив, что я в любой момент могу прочитать эту папку и делать с этой информацией все, что считаю нужным.
Пока я ее не доставала.
