Михеев проводил ее до КПП, предварительно выкурив с ней на лестнице по сигарете, и на прощание сказал, что ежели что, то он завсегда пожалуйста, пусть имеет в виду — в хорошем смысле этого слова, отдал честь и удалился на работу неумелым строевым шагом.
Пользуясь свободным временем, утром, днем и вечером Кира уходила в больницу — каждый раз на пару-другую часов. Большую часть ее визитов Стас спал, а просыпаясь, шутил изо всех сил, словно пытался доказать, что все это ерунда и через пару дней он запросто выйдет из больницы. Но Андрей Леонидович не был столь оптимистичен и на следующий же день назначил повторное обследование, попутно составив новый длинный список лекарств. Узнав об этом, Стас заявил, что все это ненужные глупости и потребовал пива, на что Кира показала ему кукиш.
Когда она уходила от него по вечерам, Стас всегда требовал, чтобы Кира непременно звонила ему на сотовый и обязательно с домашнего, дабы он точно знал, что сестра добралась живой и невредимой. Правда, держать при себе телефон ему вначале категорически запретили, заявив, что сейчас ему даже музыку слушать вредно, а не то, что отвечать на звонки, но Стас все же добился своего, устроив грандиозный скандал, и Кира не переставала удивляться тому, как человек, прикованный к постели, ухитрился переполошить не только все нейрохирургическое отделение, но и два соседних. Он упорно уговаривал ее не ночевать дома и так же упорно уговаривал обязательно уходить от него засветло и каждый раз спрашивал, не поймали ли сумасшедшего, учинившего резню в соседнем доме — и особенно, его собаку. Собака беспокоила его больше всего.
— Может, это и не собака, — заметила однажды Кира. — Может, это что-нибудь другое.
— Что-нибудь другое не проведешь запросто по улице ранним вечером, — логично заметил Стас, потягивая чай через соломинку. — И ведь тогда, когда этого психа… ты ведь видела собаку?"
"Помня, что его ни в коем случае нельзя волновать, Кира хмыкнула и перевела разговор на другое, а вскоре Стас заснул, избавив ее от необходимости выстраивать тонкую, легкую беседу. И можно было собираться и возвращаться домой. А дома были тени.
* * *Черные тени приходили редко, иногда они не приходили вовсе, и Кира никак не могла уловить закономерности их появления. Чаще всего они появлялись глубокой ночью, когда мельтешение серых теней на стенах почти сходило на нет — верно, большинство хозяев этих движений спало в такую глухую пору в тот лунный день — кто прошлым летом, а кто и лет десять назад. Они неспешно и бесцельно бродили по стенам, но большей частью стояли, повернувшись в анфас — густо черные, безликие, и все чаще и чаще Кире казалось, что у них есть глаза, которыми они могут ее видеть.