Затем выехал из города и начал ездить туда-сюда… словно просто катался, — он нахмурился, — будто… будто его водили… но так ездил, гад, что я никак не мог его догнать.
— Ну, тебе ведь было тяжело бежать… за городом.
Вадим метнул на нее злой взгляд и снова уставился в угол. Кира, глядя в окно, прошептала:
— Я что-то сделала с ним. Я не знаю, что и как, но сделала. Он сошел с ума…
— Ну, он меня увидел — зрелище не для слабонервных.
— Нет, это было позже… когда ты отстал ненадолго. Он… я сидела и просто смотрела на него, — Кира сглотнула.
— Он начал бесноваться, крутить руль во все стороны, отмахиваться от чего-то — будто что-то видел. Что-то, чего не видела я. И я… я смеялась над ним. И мне это нравилось… господи!.. — она закрыла лицо ладонями. — То, как он себя вел… это было ужасно! Он… он поседел — буквально за несколько секунд…
— Кира, а ты… ничего не находила в своей квартире? — негромко спросил Вадим, и она убрала руки. Его лицо было взволнованным, и в глазах снова промелькнула странная опаска.
— Что-нибудь, похожее на украшение? Камень… черный камень в оправе из листьев?..
— Да. Откуда ты знаешь?
— Он с тобой?
— Нет, — Кира покачала головой, — я его потеряла… очень давно. Мне кажется, это… Стас забрал его."
"— Кроме твоего… Егора… это ведь он пригласил всех остальных?! — его голос стал напряженным. — Скажи, это ведь он?! Я… — Вадим вздохнул, — я знаю, что это не ты, я уверен… но, пожалуйста, скажи мне это сама.
Она удивленно взглянула на него и кратко рассказала все, что узнала.
Под конец ее рассказа Вадим удовлетворенно кивнул, но на его лице было недоумение.
— Все-таки странно. Почему она доверилась именно ему — почему не тебе? И они слушались его… не понимаю. Там властны только женщины. Значит, она помогает ему… и все равно не понимаю, почему?
— Вадим, ты меня опять запутал! — воскликнула Кира, всплескивая руками. — Подожди, не части!.. Кто «она»?!Вера?! Все, кто умирает там, уходят… куда они уходят?!
— Можешь называть это «мир-ловушка». В сущности, это эдакое частное загробное царство, — Вадим криво улыбнулся.
— Там нет ничего, кроме теней, боли и безумия. Большая коллекция теней, а стены твоей квартиры — лишь витрина этой коллекции. — Одни собирают марки, другие — спортивные машины, третьи — бабочек. Есть и такие, которые коллекционируют людей — любовниц, знакомых, друзей, должников… А она собирала тени. И в этом не было бы ничего страшного, если бы ей не захотелось собирать и живых. Живые поддерживали ее мир-ловушку.