Кира молчала, слушая, как по ступенькам цокают когти. Поток стражей втек на площадку и окружил стоящих на ней плотным кольцом. Позади люди поднимались на ноги и медленно, неуверенно подходили к ступенькам.
— Думаю, перед этим, как имениннице, мне будет позволена еще одна маленькая вольность? — спросила Кира, и Вера Леонидовна приглашающе развела руками.
— Да все что угодно!
— Очень мило, — Кира улыбнулась, резко развернулась и коротко, со всей силы ударила Тасю в нос. Та, вскрикнув, дернулась назад и чуть не упала, вскинув руки к лицу.
Между ее пальцев хлынула кровь, заливая кофейное платье. Вера Леонидовна вздохнула и возвела глаза к потолку.
— Детский сад, — пробормотала она.
Тася убрала ладони. Кровь уже не шла, и пятна с платья пропали, будто и не было их, и удар остался только в ее глазах, сверкающих дикой злобой. Она рванулась было к Кире, но Ларионова схватила ее за плечо.
— Ну ты-то!.. Возьми себя в руки!
Ксегорати глубоко вздохнула, осторожно потрогала свой нос, подняла правую руку и прижала ее к поднятой ладони Веры Леонидовны.
К Кире протянулись две раскрытые ладони, и она посмотрела на них, сжимая и разжимая пальцы."
"— Вам дали такой дар, — хрипло произнесла она, — а вы потратили его так глупо.
— Теперь ты будешь тратить его вместе с нами, — Вера Леонидовна поманила ее ладонью. Сжав зубы, Кира шагнула вперед, и их пальцы переплелись и словно срослись воедино, и тотчас же в ее груди вспыхнула дикая боль, и она закричала, запрокинув голову, и Ларионова и Тася закричали тоже, и Кира сквозь дымку боли чувствовала, как содрогаются их тела и чувствовала, как из нее — и не только из тела, но и из сути ее что-то рвется наружу, тянется к тем, двум, и она сама тянется следом, и желание слиться с ними в одно целое заполнило весь мир.
Она закричала еще громче, и ей показалось, что она кричит уже тремя ртами, а не одним, и в ее мозг хлынули чужие мысли, и чужая ярость, и чужая злоба, и чужое безумие — и не было им конца.
Она с трудом опустила глаза вниз и увидела, как в вырезе декольте, раздвигая, разрывая мышцы и кожу выступает ослепительное яростное черное сияние камня, окруженного золотом, и стекающая по нему кровь не может его погасить. Кристалл выступил на треть, от него потянулась темная дымка, и Вера Леонидовна и Тася резко качнулись вперед, навстречу ей, прижимаясь к Кире бедрами, и в тот же момент она услышала позади рычание и отчаянный болезненный визг.