Магазин подвальчика на Мясницкой окутывал чарующей тишиной и шумными голосами книготорговцев на соседней улице. Сергей вышел из метро с облегчением, ощущая природу городских пространств. Невдалеке уже виднелась худощавая фигура Илюшина и его компания, перекрывшие переход между улицами. Сердце бешено забилось от волнения, как магнитом тянуло к этим необычным книгам......
Похоже, «Колодец и бабочка» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Тылы, если можно так выразиться, прикрыты. Я сделал широкий жест и оплатил подъем и ей, и себе. Надеялся, что мы разделим впечатления. А потом оказалось, что чуть-чуть поменять акценты – и народ клюет на ее героическую биографию. «Продала единственное жилье, чтобы покорить вершину», – патетично продекламировал он.
– Есть в этом обаятельный авантюризм, – согласился Макар. – Синица в руках против небесного журавля. Вы поднимались по северному склону?
– Да, через северо-восточный хребет. До базового лагеря доехали на машине, а можно было на вертолете долететь, только стоит безумных денег.
Илюшин вернул его к более приземленным вопросам:
– Юрий, что вам ответил Кудесников?
– Сказал, что он меня понял и принял к сведению. Пообещал, что у Любови Андреевны не будет причин жаловаться на его поведение. Словом, отреагировал вполне достойно, как и подобает мужчине. – Юрий выпятил челюсть. – Полагаю, можно утверждать, что мы с ним нашли общий язык.
Когда Кожеватов ушел, Бабкин одним глотком допил нагревшееся пиво и сказал:
– Мда, ну и орел.
– Человек хочет сохранить семью, борется за свой брак, как умеет, – возразил Макар с ноткой сентиментальности в голосе.
– Не семью он хочет сохранить, а машину, квартиру и бассейн с массажисткой, – фыркнул Бабкин. – Накинулся на мужика, как на соседского петуха, который заглянул в его курятник. Я слушал его и думал: что мне эти интонации напоминают? Потом вспомнил.
– А какая статья была у ревнивицы? – поинтересовался Илюшин."
"– Тяжкие телесные с применением утюга. Ты заметил, как Кожеватова швыряло из стороны в сторону? Запишу, пока не забылось.
Илюшин издал короткий смешок, и Бабкин оторвался от своих записей:
– Ты считаешь, он врет?
– Я абсолютно уверен, что насчет Эвереста он говорит правду. Но, Серёжа, как ты представляешь себе его восхождение? Как отчаянную борьбу со стихией? Тяжелейший путь, полный опасностей? До шести тысяч метров груз тащат яки, потом – шерпы.
