Магазин подвальчика на Мясницкой окутывал чарующей тишиной и шумными голосами книготорговцев на соседней улице. Сергей вышел из метро с облегчением, ощущая природу городских пространств. Невдалеке уже виднелась худощавая фигура Илюшина и его компания, перекрывшие переход между улицами. Сердце бешено забилось от волнения, как магнитом тянуло к этим необычным книгам......
Похоже, «Колодец и бабочка» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
– Нет, никуда не уходите, мы скоро будем!
Он сунул телефон в нагрудный карман и вскочил. Листы разлетелись по полу.
– Это Горбенко, – сказал Илюшин, не обращая на них внимания, и скомандовал: – Поехали, живо!
Глава одиннадцатая
1Голос вернулся на следующее утро. Наташа полночи заставляла себя глотать горячее пиво поочередно с разболтанными сырыми яйцами, в которые щедро подливала коньяк. К трем часам она уснула и беспамятным коньячным сном проспала до утра.
Детям она соврала, что простыла.
К полудню она проснулась почти человеком.
Но шея – шея выглядела ужасно. Как у трупа, содрогаясь, подумала Наташа, рассматривая жуткую цепочку пятен. Позавтракала она манной кашей на воде – жиденькое, едва теплое месиво, и все равно еда так долго и болезненно проваливалась вниз по горлу, что Наташа чувствовала себя больным жирафом.
Вчерашний день, закончившийся в больнице, казался кошмаром. Стоило закрыть глаза, и перед внутренним взглядом начинали мелькать, как фигурки на бешено мчащейся карусели, Стас, Люба, Коростылева, Выходцев… Проносились мимо – кто с жалобным лицом, кто с оскаленной пастью. И над ними, точно хозяин парка развлечений, время от времени возникал огромный рыжий Солдатенков.
Вспомнив про Солдатенкова, Наташа воспряла духом.
Наташа намазала шею гелем от синяков, приложила сверху полиэтиленовый пакет и замотала сверху шарфом. В четыре часа ее ждали к Федосеевым, но было понятно, что никаких именин для нее сегодня не будет.
А собственно, почему, спросила себя Наташа.
А если есть?
Не выходил из головы и Стас с его омерзительной выдумкой. Душить бывшую жену Стасу не было никакой выгоды. Но она же, если взглянуть непредвзято, ничего о нем не знает. Разоблаченное вранье насчет смертельной болезни ясно это показало.
