Магазин подвальчика на Мясницкой окутывал чарующей тишиной и шумными голосами книготорговцев на соседней улице. Сергей вышел из метро с облегчением, ощущая природу городских пространств. Невдалеке уже виднелась худощавая фигура Илюшина и его компания, перекрывшие переход между улицами. Сердце бешено забилось от волнения, как магнитом тянуло к этим необычным книгам......
Похоже, «Колодец и бабочка» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Но кроме этих небольших физиологических отправлений, больше никак не обременял собою ни Сергея, ни Машу.
Столкновение с действительностью выглядело так, как если бы Сергей шел по полю, срывая одуванчики, и на него налетел локомотив.
Бабкин, конечно, ожидал, что его дочь будет плакать. Он часто слышал писк и мяуканье младенцев из чужих колясок. Но оказался совершенно не готов к тому, что его собственный ребенок будет голосить, как пароходный гудок. Крошечная синюшная девочка лежала в кроватке, молотила ручками и призывала родителей могучим рассерженным басом.
Первую неделю они пытались наладить режим кормления. А на седьмой день Маша пожаловалась на боль в груди. Губы у нее были потрескавшиеся, а во взгляде плавала нехорошая отрешенность. Бабкин приложил ладонь к ее лбу, дернулся, и одной рукой сунул Маше градусник, а другой принялся вызывать врача.
Два часа спустя он стоял у окна, глядя, как женщина в белом халате подсаживает его жену в машину скорой помощи. У него на руках сопела Алиса, готовясь выразить протест новому положению дел.
Если бы Бабкин мог, он бы тоже заорал.
В производстве у них с Илюшиным было два расследования. И хотя ни одно не требовало отлучек из Москвы, Сергей понимал, что ему хватит и этого.
Сзади его ткнули под колени – несильно, но выразительно. Бабкин обернулся и охнул: он совсем забыл про Цыгана.
– Ну вот что, – сказал Сергей, обращаясь к младенцу и псу. – Мамы нет. Надо до ее возвращения наладить быт и не свихнуться. Задача ясна?
Поставив задачу, Бабкин принялся ее выполнять.
Родители Маши проводили лето в деревне под Коломной, где у них все цвело и плодоносило. На зиму нехотя возвращались в московскую квартиру. Периоды квартирной зимовки становились все короче, и Маша шутила, что скоро папа с мамой окончательно превратятся в сельских жителей и заведут курей.
Вероника Максимовна приехала на второй день. Моложавая, подвижная, чрезвычайно деятельная, она очень много говорила о своем саде и, к некоторому изумлению Бабкина, очень мало – о дочери.
