Магазин подвальчика на Мясницкой окутывал чарующей тишиной и шумными голосами книготорговцев на соседней улице. Сергей вышел из метро с облегчением, ощущая природу городских пространств. Невдалеке уже виднелась худощавая фигура Илюшина и его компания, перекрывшие переход между улицами. Сердце бешено забилось от волнения, как магнитом тянуло к этим необычным книгам......
Похоже, «Колодец и бабочка» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Ну, теперь оценила? Скажи, остроумное решение?
С Габричевского сталось бы самому использовать это остроумное решение – не в тексте, а в жизни. Наташа собиралась поинтересоваться у кого-нибудь из группы, не приехал ли он на очередное занятие «Тук-тука» в инвалидном кресле. Но тут бедного злого мальчика взяли и убили.
Наташа болтала с детьми, готовила ужин, загоняла Матвея в душ – и думала об Илье. Когда в дверь позвонили, она решила, что это курьер, и открыла, не спрашивая.
На пороге стоял бывший муж."
"– А я мимо проходил, смотрю – свет горит, – сказал Стас и по-доброму улыбнулся.
Во-первых, никакой свет не горит. На улице еще светло.
Во-вторых, в подъезде кодовый замок.
В-третьих, Стасовы пути три года не пролегали мимо ее дома. Что вдруг случилось – торнадо протащило его над Москвой?
В руке Стас сжимал пакет, который протянул Наташе.
– Тут для Насти и Матвея кое-что…
Наташа не только не взяла пакет, но даже движения не сделала по направлению к мужу. Станиславу пришлось самому открыть его.
– Почему не написал, не позвонил, что хочешь зайти? – Наташа интонационно подчеркнула «хочешь».
– А я должен предупреждать, если планирую увидеться с детьми? – Стас подчеркнул «планирую».
Много чего язвительного можно было сказать в ответ. И про планирование раз в полгода. И про стыдные алименты. И про откровенное вранье насчет заработка. Вот только – зачем?
– Ну чего, в квартиру-то пустишь, мать? – оживленно спросил Стас.
– Матвей в душе. Настя в гостях у соседской девочки. Вернется через час.
– Так я этот час проведу с толком… – Он сделал широкий жест, словно Наташу и самого себя приглашал в ее квартиру.
Выглядит отлично, думала Наташа. Щенячий блеск юности с него спал, проявилась потасканность, точно патина, но в этом даже есть некий шик. Небритость ему идет. У него типаж французского писателя – одного из тех, что в оправдание собственного распутства издают книжки про любовь, живущую три года, втюхивают их тем же бабам, которым изменяют, и на эти деньги безбедно живут следующие три года.
Куртка старая, но не старомодная. На шее небрежный шарф. Творческого человека всегда видно по шарфу.
Молчание бывшей жены Стас принял за нерешительность. И чтобы подтолкнуть ее к правильному выбору, с шутливым укором сказал:
– Ну уж на тарелку супа я могу в этом доме рассчитывать?
– А я? – спокойно спросила Наташа.
