В глубокой тиши старого дома запел телефон. Это случайное вторжение оторвало Диму Быкова из его мрачных мыслей о прошлом. Вдали слышался гул подземных водопадов, а рядом Василий Дмитриевич делился горькими воспоминаниями о войне. Ночная электрическая вспышка отрывала молчащую деревню вдоль и поперек, создавая острый контраст между прошлым и настоящим....
– Впрочем, она всегда знала, что связывает мне руки, и все-таки держала на коротком поводке! А я не могу быть на поводке! Не могу и не хочу! И оправдываться не хочу!"
"Федору тогда не пришло в голову, что отец именно оправдывается, он лишь удивился, что мать «держала его на поводке»! Мать, которую даже кот Василий не ставил ни в грош и решительно не желал ее слушаться!..
– Так что я тебе ничем не могу помочь, – заключил отец неожиданно. – Денег не дам, не проси.
– Да я и не прошу, – пробормотал Федор.
– Делать ты ничего не умеешь. Машину водишь?
Федор сказал, что нет, не водит.
– Ну, вот видишь! Даже водилой тебя никто не возьмет! Валяй, учись своей истории! Научишься, поступишь в музей, будешь там пыль глотать, как мать, всю жизнь за три копейки!
– А вы… то есть у вас… какая работа?
– У меня бизнес, а не работа, – сказал отец и потянулся на сиденье, запрокинув черноволосую голову. – А это тоже две большие разницы.
– Какой бизнес?
– Мебельный, – ответил отец легко.
Федор мебелью не особенно интересовался, но на всякий случай сказал, что видел.
– Вот то-то. Все мои! Ну, фабрики, заводики тоже. В Дмитрове сейчас фабрику перекупаю, надоело в командировки мотаться. Хотя под Москвой производство недешевое, да что теперь делать!..
– А что делать? – наивно спросил Федор, и отец засмеялся, вновь показал крепкие молодые зубы.
– Расширяться надо, говорю, олух ты царя небесного! Большой бизнес, большие планы! Я так думаю, что народ в столицу как валом валил, так валить и будет, следовательно, будет покупать квартиры и мебель, мебель и квартиры! А у меня уж все готово!
Он перестал улыбаться, посмотрел на часы, а потом в окно.
– Ну, где тебя высадить?
Федор такого поворота не ожидал. Они даже ни о чем не поговорили – только про какую-то мебель, на которую Федору было решительно наплевать! Он хотел спросить отца, почему тот ушел, почему ни разу не позвонил и перестал приходить к нему, к Федору! Ну, мать ладно, допустим, мать он разлюбил, а его, сына, тоже, что ли, разлюбил? Или просто никогда не любил? Или он не угодил ему чем-то?.
– Сейчас к метро подъедем. Костя, притормози там.
– Хорошо, Алексей Дмитриевич.
– А это… охрана? На той машине?
Отец весело и победительно взглянул на сына:
– Охрана, браток.
