Работа Андрея Ильича Фурсова раскрывает взгляды на историю ХХ века через концепцию Колоколов. Автор исследует противоречия капитализма и коммунизма, анализируя смену идеологий и мировые процессы. Книга предлагает осмысление глобальной истории и системных конфликтов.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Колокола истории»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Работа Андрея Ильича Фурсова раскрывает взгляды на историю ХХ века через концепцию Колоколов. Автор исследует противоречия капитализма и коммунизма, анализируя смену идеологий и мировые процессы. Книга предлагает осмысление глобальной истории и системных конфликтов.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Андрей Ильич Фурсов Легкое чтение Любовные романы подборки серии
Работа Андрея Ильича Фурсова раскрывает взгляды на историю ХХ века через концепцию Колоколов. Автор исследует противоречия капитализма и коммунизма, анализируя смену идеологий и мировые процессы. Книга предлагает осмысление глобальной истории и системных конфликтов.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Все они обращались к человеку как субъекту, действующему в условиях ослабленного поля социосистемной гравитации, в ситуации, когда «век вывихнут». В марксизме же с присущим ему теоретическим потенциалом для анализа социальных флуктуаций и бифуркаций, потенциалом, объективно усиливаемым определенным типом властной практики, проблема революций, по крайней мере в теории, была сведена к вопросу о перерастании производительными силами (предметно-вещественными) производственных отношений (социальных) и возникновении в результате острейшего социального противоречия, ведущего к революции. На самом деле ситуация значительно сложнее, хотя и «перерастание», и «революция» имеют место, но иначе.
Что мы видим на поздних, финальных стадиях развития систем? Революции в производстве, которые ломают систему и обостряют ее внутренние противоречия, делая их неразрешимыми? Нет. Мы видим такие сдвиги, которые решают (снимают, а не обостряют) основное противоречие системы, оно затухает, притупляется. Оно — снято. Вот после этого-то и возникают самые серьезные для системы трудности. А для историков — самые серьезные проблемы в понимании (или непонимании) эпох социальных революций.
Есть несколько стандартных ходов в описании и объяснении революций, которые позволяют подойти к революционной проблематике «от противного» и таким образом лучше понять ее специфику. Я не стану делать экскурс в сферу теорий социальных революций в целом, приведу лишь несколько типичных примеров.
Часто историки объясняют само возникновение революции (т. е. «материализацию» неких противоречий в революцию), причины перерастания кризиса в революцию внешними факторами: война (мировая), военная авантюра. Если говорить о нашей истории, то это мировая война 1914–1918 гг. и две локальные — русско-японская начала века и советско-афганская его конца.
Еще один подход — это «теория заговоров», суть которой объяснять не надо.
Наконец, нередко акцентируется значение мелочей, случая, которые выступают либо в виде какого-то незначительного на первый взгляд события: «Ленину удалось добраться до Смольного». Либо в виде какой-то личности: «Если бы не Распутин, империю удалось бы спасти»; «если бы Николай II не дрогнул и не подписал отречение, революции не произошло бы»; «если бы не Хомейни, не его личность, то иранская революция никогда бы не произошла».
Подобные объяснения не удовлетворяют меня не своим сослагательным наклонением. История — не закрытая система и не фатально-мистический процесс. Всегда существует несколько более или менее вероятных вариантов, реализация одного из которых ведет к свертыванию других. Поэтому частица «бы» меня не пугает. Не сомневаюсь я и в значении того, что обычно именуют «субъективным фактором».
