Офицер выдвинул троих солдат на сто метров вперед для разведки прохода, позволяя колонне подтянуться отстающим. Солдаты скрывались за валуном, прячашься среди камней и скал, когда Беркут кричит по-немецки, ожидая ответа дозорных. Вокруг царит тишина, развеиваемая лишь шелестом ветра между камнями....
Но рядом клокотал бой, и тем двоим, что осторожно подкрадывались к стожку, было не до какого-то донесшегося со стороны сарая едва уловимого скрежета.
Выждав еще несколько секунд, Беркут вырвал обмякшее тело из коляски и, усевшись за пулемет, повел длинной густой очередью по едва различимым фигурам, по копне… В ту же минуту он услышал истошный вопль, а вслед за ним в стену сарая ударили автоматной очередью, но, очевидно, эти несколько пуль оказались последним, на что способен был один из прошитых пулеметным свинцом мотоциклистов.
«Ну, не подведи!» Мотор ожил после первого же качка. Капитан облегченно вздохнул. Впрочем, к этой выносливой немецкой машине он начал относиться с трепетным уважением еще летом сорок первого, когда один из мотоциклов достался его группе в виде трофея. Имел для этого все основания.
На замерзших кочках мотоцикл трясло так, словно Андрей оседлал камнедробилку, но все же, по-лягушачьи подпрыгивая на рытвинах и чахоточно покашливая, он напористо пробивался к гряде.
Он так и не понял, как случилось, что ракету он все-таки заметил. Чисто инстинктивно Андрей оглянулся именно в тот момент, когда она прожгла растревоженную темноту зимней ночи.
Появившись в небе, словно вырвавшийся из глубин земли астероид, ракета на несколько мгновений осветила и всю равнину перед ним, и цепь врагов, очевидно, так и не понявших, что означает ее появление, и стоящий чуть в низине, у реки, самолетик.
Опытный боец, Беркут прежде всего уловил именно это: позиция у него удобная, на фланге врага; он со своим пулеметом пока не замечен, а значит, две-три минуты ошарашивающей врага неожиданности ему уже отмеряно…
Еще не успела угаснуть первая ракета, как он включил фару и буквально сросся с пулеметом, сливая его угарную трескотню с непривычным, словно бы под небесами зарождающимся, гулом заработавшего авиационного двигателя.
