Автор
В гостиной старого дома жарко и уютно, словно время замедлило свой бег. Здесь тепло и уюте царит несмотря ни на что — даже под ледяными зимними ночами Осгена. Я присоединяюсь к группе друзей, которые с нетерпением ожидают какого-то важного решения или новостей. Каждый вкладывает в эти минуты особую силу и значимость, словно каждый дымок от огня может предсказать будущее....
Я магическим зрением разглядел, что там сейчас творится срочный сбор комитета по встрече — шла суета возле юрт, орки заскакивали туда, вооружались и рассыпались по полю, готовясь встретить противника.
— Бенидан, садись за руль, — затормозил я и переполз на соседнее сиденье.
— Есть.
— Атака с ходу! — заорал он, обегая вокруг передка фургона."
"Я поднялся на «шотгане» и откинул вниз стекло перед собой — хорошо, специально предусмотрел такую возможность при конструировании фургона. Это место, рядом с водителем, так называлось не зря — рядом с возницей на дилижансах всегда был стрелок с ружьем.
Самое интересное началось за полмили от поселка, когда индейцы заорали свой боевой клич, знакомый всем по фильмам. Только когда это орет под ухом сотня луженых глоток — совсем другое дело, лучшее лекарство от запора. Конная лава — страшная штука.
Из-за юрт вылетели десятка четыре орков на своих приземистых лошадках, и кинулись навстречу индейцам. Вот тут уже завязался кавалерийский бой. Томагавки скрестились с ятаганами, а мастерство кавалеристов было примерно равным.
Конный клин обогнул нас и вырвался впереди фургона, расчищая нам дорогу. Ну тут уже было раздолье — спецгруппа только и успевала разряжать и взводить арбалеты, помогая союзникам отбиваться от орочьих атак и отстреливая наиболее резвых орков.
Как только мы перемахнули все заграждения и оказались на территории стойбища орков, Бенидан заорал:
— Из фургона!
Настало время тяжелой пехоты, чью роль мы исполняли. У нас была своя цель — юрта вождя, стоявшая в центре стойбища.
