Автор
В гостиной старого дома жарко и уютно, словно время замедлило свой бег. Здесь тепло и уюте царит несмотря ни на что — даже под ледяными зимними ночами Осгена. Я присоединяюсь к группе друзей, которые с нетерпением ожидают какого-то важного решения или новостей. Каждый вкладывает в эти минуты особую силу и значимость, словно каждый дымок от огня может предсказать будущее....
— Но это не мешало ему хорошо жить, вкусно есть и потрошить своих соплеменников во славу Ардани. Так?
Жрец так и не произнес ни слова, лишь продолжал пучить глаза.
— Ты меня понимаешь, чучело? — наклонилась над ним Илени. — А если так? Теперь понимаешь?
Она перешла на язык стриго, который представлял из себя смесь шипений, тресков, щелчков и гортанных порыкиваний. Я прекрасно его понимал в силу своих приобретенных умений, да и мог попробовать вести короткую беседу. А вот шаман, похоже, не понимал.
— Не мучай его.
— А как же твое человеколюбие? — насмешливо спросила она."
"— Оно кончается, когда я вижу упоротого маньяка-потрошителя. Так что дай мне...
Снаружи раздался крик, за ним еще один. Я выглянул в окно этого домика на крыше. Факелы внизу внезапно засуетились, затем крики начали раздаваться по всей деревне.
— Похоже, наш план провалился, — сказал я. — Теперь покинуть незаметно этот бордель не удастся.
— Ну так давай, специалист по бегству из борделей, излагай новый. Я вижу, что у тебя есть что-то на уме.
— Есть. Пошли пару своих ребят к выходу из храма. И побыстрее, пока вон те сюда не прорвались, — я показал большим пальцем за спину, в каменное окошко.
Там уже собиралась представительная делегация с дрекольем, собирающаяся лезть вверх по каменным лестницам, вырезанным снаружи храма.
— И скажи им — по возможности ничего не предпринимать, и не убивать почем зря, только за дело.
Илени прострекотала приказ, и двое стриго, еще остававшиеся в боевой морфе, ссыпались по лестнице.
— Что теперь?
— А теперь — нас ждет народ, — я накинул на себя морок и стал вылитой копией Супау.
Пошарив в своем ранце, я нашел золотую маску главного жреца той секты и напялил ее на себя.
— На крышу! — бросил я ей. — И прими боевую морфу!
Пока Илени оборачивалась монстром, я вылез через проем, ведущий на крышу. К жертвеннику, с которого главжрец по праздникам бросал расчлененку в толпу благодарных зрителей.
Я окутался серебристым сиянием, раскинул руки в сторону и сплел Вопль Банши. Многоголосый резонирующий рев пронесся над собиравшимися в толпу активистами, и на несколько секунд все стихло. Ничего, это было вступление, на разогрев. Я сплел в левой ладони Грозовое Облако, и в нее эффектно потек сияющий шнур Силы. Долго держать я ее не стал, а бросил в кучку местных, прибив парочку.
