Автор
В гостиной старого дома жарко и уютно, словно время замедлило свой бег. Здесь тепло и уюте царит несмотря ни на что — даже под ледяными зимними ночами Осгена. Я присоединяюсь к группе друзей, которые с нетерпением ожидают какого-то важного решения или новостей. Каждый вкладывает в эти минуты особую силу и значимость, словно каждый дымок от огня может предсказать будущее....
Наконец, появилась Илени в своей нормальной человеческой морфе.
— Все. Готов? — спросила она.
— Да.
— Ну тогда до свидания, — сказала она, и погладила мою щеку. — Береги себя, человечек, и помни о своем обещании.
— Обязательно, — заверил ее я.
— Вот, возьми, — она передала мне странного вида золотую пластинку, больше похожую на брелок для гостиничных ключей.
— Что это? — я повертел бирку в руках.
— Знак дома Хлонаайн. Если вдруг тебе доведется встретить стриго, или ты окажешься в Стриголе, только покажи ее — и к тебе отнесутся, как к равному.
— Обязательно. Спасибо!
— До скорого! — и Илени, видимо, не любившая долгих прощаний, исчезла в темноте.
А мой скакун уже был готов. Черт, я и забыл, какими огромными могут быть вампиры в боевой морфе. Я взгромоздился на спину моего «скакуна», взялся за шипы... Эпическая картина — демон ночи Супау отбывает на стриго в свои владения. Если это видит кто-то из местных крестьян, то эта байка будет передаваться из поколения в поколение, обрастая все новыми и новыми подробностями.
Мой «скакун», не дожидаясь команды «Но!» рванул с места, и мы углубились в джунгли.
Глава 25
Поездочка была еще та. Какой там «с комфортом»! Стриго откровенно хулиганил. Или закладывал огромные прыжки, или огибал некоторые препятствия как кошка, прыгая боком на деревья и отталкиваясь от них лапами. А то и просто ломился напролом, заставляя меня сильнее прижиматься к его шее и прятать лицо за его гребнем. Разумеется, я скастовал несколько плетений, включая и Малый Кокон, чтобы не слететь с этой заразы на полном скаку и не свернуть себе шею.
Время от времени меня так и подмывало зарядить этой скотине посохом между ушей да так, чтоб он челюстями лязгнул. Останавливало только одно — если он обидится, то придется сделать из него поджарку и дальше топать пешком.
Бешеная скачка закончилась тогда, когда я думал, что желудок и остальные внутренние органы перемешались внутри и на место уже не встанут. Стриго встал, как вкопанный.
— Ссслазь, — прошипел он.
Борясь с легким головокружением — укачало, да — я медленно слез на землю. А стриго развернулся к чаще и дал деру.
