Автор
В гостиной старого дома жарко и уютно, словно время замедлило свой бег. Здесь тепло и уюте царит несмотря ни на что — даже под ледяными зимними ночами Осгена. Я присоединяюсь к группе друзей, которые с нетерпением ожидают какого-то важного решения или новостей. Каждый вкладывает в эти минуты особую силу и значимость, словно каждый дымок от огня может предсказать будущее....
— Кроме этой твоей добычи, — он кивнул на трясущуюся орчанку, над которой стоял оскаливший клыки Друг. — Откуда только такие чучела берутся?
— Тебе сказать ответ? — подмигнул я ему.
— Да ну тебя, пошляка!
— Учился у лучших из Легиона, — отбрил я его и подошел к трофею. — Друг, оставь ее мне.
Собака недовольно села, убрав грозный вид. Ну как же, такого развлечения лишили.
— А ну-ка, вякни что-нибудь, — спросил я орчанку. Не из праздного интереса, мне было нужно определить ее диалект. Вдруг у меня в памяти он есть?
— Вакинан! — у орчанки глаза стали по блюдцу, и она быстро-быстро перебирая ногами стала отодвигаться от меня.
— Да Вакинан я, Вакинан, — поморщился я. — Ты кто?
— Найра, — робко пролепетала она.
Ну тут прямо в точку — глаза у нее действительно были большими. Но скорее всего, от ужаса.
— Скажи-ка мне, Найра, что орки делают так далеко от дома? Только не врать. Я — бог и наказываю тех, кто мне врет.
— Еда для племя нет.
— А теперь скажи это на своем языке! — потребовал я.
Нет, увы, несмотря на огромную базу языков, которая хранилась у меня в памяти благодаря моим девайсам, это наречие я не знал. Максимум, что разобрал — еда, нет и все. И то дико искаженные. Ну а что вы хотите — племенное наречие, одно из тысяч таких. Сколько стойбищ, столько и наречий.
— Зачем же убивать? — спросил я. — За еду?
— За еду, — эхом повторила она.
— Почему бы было не купить или попросить?
— Белокожие люди плохие, они бить отэктеев, — опять пролепетала она. — Еда не давать.
— А заработать вы не пробовали?
— Отэктей не работать. Мы воины и охотники!
— Особенно ты, скво, — усмехнулся я. — Жалкое подобие орка.
— Я жена воина!
— Вот это уже ближе к теме. Пока воины дрались, ты под телегой сидела, — продолжал насмехаться я.
Глаза у нее на мгновение вспыхнули красным, но она сдержалась. Весьма благоразумно с ее стороны, учитывая, с кем она разговаривает и среди кого находится.
Орчанка промолчала.
— Ты единственная осталась из своего обоза, — сказал я. — Хочешь жить?
— Можешь забрать мою жизнь, Вакинан, но дух мой ты не заберешь!
— О как, — сказал Бенидан. — Сдается мне, Ваша Божественность, она строптивая.
