Автор
В гостиной старого дома жарко и уютно, словно время замедлило свой бег. Здесь тепло и уюте царит несмотря ни на что — даже под ледяными зимними ночами Осгена. Я присоединяюсь к группе друзей, которые с нетерпением ожидают какого-то важного решения или новостей. Каждый вкладывает в эти минуты особую силу и значимость, словно каждый дымок от огня может предсказать будущее....
— Что тут у тебя? — подъехал брат, волоча за собой на веревке что-то скулящее и визжащее. Это что-то постоянно спотыкалось и падало в пыль, но подниматься ему приходилось постоянно и резво — зная брата, он провез бы его как игрушку на колесиках. А то что колесиков не было — это малозначащая деталь.
— Старая знакомая. Помнишь, я говорил тебе про орчанку, что я отпустил?
Он спрыгнул с коня.
— Вот иногда я тебе поражаюсь, — покачал головой брат. — То ты режешь всех направо и налево, а то отпускаешь самку врага на свободу.
— Я обычно руководствуюсь целесообразностью. В данном случае я посчитал, что оно стоит того.
— И, как видишь, оказался неправ, — он взял орчанку за спутанные волосы, и наклонил ее голову назад.
Вот тебе! Еле увернулся от плевка. Но орчанка за такую попытку заработала такого тумака, что полетела на землю.
— Ну что, повезем их обратно? — спросил я.
— А зачем? — удивился он. — Быстро допросим, и все. Еще я не пачкал коня этой падалью.
— Ты думаешь? Не расколются. Имей в виду, эти дети природы не знают, кто такие Искореняющие, и какая за ними слава водится.
— А зачем пугать? — брат вынул меч. — Никого я пугать не собираюсь. Тем более вот это вот животное.
Он взмахнул мечом, и голова орчанки покатилась по пыльной земле.
— Ну и зачем? — уныло сказал я.
— Ты давал ей шанс, хотя я так не поступаю. Она его не использовала. А ее тупая башка нам совсем не нужна, способы их стирки белья и совокупления меня не интересуют. В бабью голову лезть — то еще удовольствие, потом долго плеваться будешь.
— Этот, что ли? — я посмотрел на старую сморщенную рожу, похожую на испорченный урюк.
От шамана тоже воняло, как из выгребной ямы. Понятия о гигиене были далеки от дикарской магии. Вид он имел весьма плачевный, к раскрашенной роже прилипла пыль, одежда разорвана, половина перьев на голове обломана...
— Ну что, я не вижу смысла спрашивать его о чем-либо, — брат скорчил кислую рожу. — Придется сразу его считать.
Уж чего-чего, а ковыряться в мыслях шамана у меня не было ни малейшего желания. Как и пересказывать потом Арию то, что узнал.
— Давай лучше ты. Его знания пригодятся тебе, зачем на пальцах показывать?
— И то верно, — брата аж передернуло от отвращения, духан стоял знатный. — Сядь ему на ноги, что ли, чтобы не дергался.
— Ладно.
Брат снял перчатки и положил ладони на виски шамана, с рук сорвались плетения, ушедшие в голову орка.
