Я уже лежал, ни руки, ни ноги не повиновались мне, но я видел бросившегося мне на помощь хоббита и видел, как Оно растаяло, задев мимоходом беднягу Фолко.
Наступила мёртвая тишина; сам Фолко тоже остолбенел, он никогда не слышал, чтобы Торин так говорил; ледяной червячок страха вновь зашевелился где-то на дне его сознания. Тем временем Торин с усилием поднялся, опёрся на топор и продолжал, обводя собравшихся тяжёлым взглядом:
— Вы спросите меня — как Оно выглядело, что хотело сделать, как нападало, как можно от него защититься?! Отвечу так — Оно никак не выглядело. У него не было ни рук, ни ног, ни головы, ни тела — был какой-то сгусток тумана, как я уже сказал, который глазами я толком и не видал, ощущал чем-то иным. Насколько я успел понять, Оно не охотилось специально за нами или за мной. Оно вообще не имеет никакой воли, разума, а тем более цели. Оно вырвалось из Мории и растаяло в небе, растаяло, словно дым от костра. Вы спросите: почему же лишились чувств только мы с Фолко?! Мне думается, лишь потому, что спали не так крепко, как остальные, а когда вскочили, то как бы вдохнули грудью его яд, как отравленный воздух… Только это был не воздух, конечно… Наши мысли пытались найти противодействие Его силе — и Это неведомое врезалось в нас, тогда как над сознанием остальных, худо-бедно, но спавших и не сопротивлявшихся, Это пронеслось, как ураган проносится над залёгшим в песок, но валит с ног пытающегося устоять. Я догадываюсь, что из-за чего-то вроде этого тангары покинули Морию. Надо учиться борьбе, а главное — постараться понять Его природу. Ведь Оно действует на нас, гномов, куда сильнее, чем на людей!
— Ты ошибаешься, — медленно проговорил Рогволд. — Я тоже не забуду эту ночь до конца моих дней, и да хранит дух Великого Короля меня от подобного! Теперь ясно, почему отсюда ушли жители… Итак, что будем делать?
Словно давно сдерживаемый паводок нашёл наконец брешь в теле плотины — так со всех сторон грянули возмущённые, перепуганные, растерянные возгласы и вопли людей. Фолко от неожиданности присел и даже зажал уши; крики в первый момент оглушили его. Рогволду стоило немалых усилий хоть как-то утихомирить их. Фолко с удивлением и лёгким испугом взирал на искажённые злобой и животным страхом лица этих людей, в смелости и отваге которых он мог убедиться сам.
— Дело ясное! — брызгая слюной, говорил Игг. — Не-ет, пусть здесь кто хочет остаётся, а я ухожу. Нам тут делать нечего, окочуришься и не заметишь с этими гномьими вывертами.
— Мы подряжались идти до Мории, и мы дошли! — орал Довбур.