Фолко, разбитый и с ужасной головной болью, еле-еле шевелился; правда, у его товарищей вид был не лучше. Как выяснилось, каменные клещи чудовищных рук привиделись всем до единого. Настроение было безрадостным, обессиливающий страх перед неведомым, совсем было отступивший во время доблестных сшибок с орками наверху, вновь незаметно прокрадывался в сердце хоббита. Но делать было нечего, и он, стараясь держаться поближе к Хорнбори, поплёлся за гномами.
Морийцы долго не могли отыскать вход в Тайную Галерею и вели отряд обычными лестницами. Глубинные Ярусы резко отличались от верхних — залы были просторнее и не столь богато отделаны, переходы — прямее и шире. Здесь помещались бесчисленные мастерские — повсюду валялись разбросанные инструменты, опрокинутые наковальни и тигли.
— Это ещё что — то ли будет ниже! — шепнул хоббиту на ухо Двалин. — Здесь работали ювелиры и гранильщики, а железоделательные, оружейные залы много ниже…
Встретились им и жилые пещеры — здесь, как и наверху, похозяйничали орки. Лестниц, пронзающих несколько ярусов сразу, им почему-то не попадалось, они брели пологими переходами. Стало заметно жарче; Глоин, Двалин, Дори, Торин и Хорнбори несколько раз замирали возле узких отверстий продухов, откуда шли волны сухого, жгучего жара. Фолко определённо стал чувствовать правоту Рогволда.
Вот бредут они сейчас, без цели, без ясного плана, почти наобум, с врагами за спиной и неясным тёмным ужасом впереди… На что надеется Торин? На Кольцо Хорнбори?
Фолко вздохнул. Он теперь остро ощущал опасность — прямо перед ними, за плавным поворотом коридора. Это чувство пришло как-то сразу, ноги замерли сами собой.
Подозрительно дружно сбившись с ноги, вдруг остановились и гномы. Никто не мог понять, в чём дело, но взоры были прикованы к едва различимым в свете факелов очертаниям сворачивающего коридора перед ними. Это был не тёмный, панический ужас, от которого бежишь, не разбирая дороги, а удивительно чёткое чувство конца, конца всему — стоит лишь сделать шаг за этот поворот. Никто не мог пошевелиться, взяться за оружие; первыми начали медленно пятиться Торин и Хорнбори, увлекая за собой остальных. Никто ни о чём не спрашивал, никто не мог вымолвить ни звука; они лишь медленно отползали назад.
Так прошло несколько минут — а может, и час? — когда за их спинами внезапно раздалось многоголосое грубое пение и топот десятков тяжёлых, подбитых железом орочьих сапожищ. Враги были совсем другие.
— К бою! — прохрипел Дори и повернулся, торопливо натягивая кольчугу. — Умрём, так достойно потомков Дьюрина!
— Погоди… — схватил его за рукав Хорнбори. — Я пойду вперёд. — Он указал в сторону, противоположную той, откуда раздавался усиливающийся с каждой секундой топот.