Хоббиту стало не по себе; давно замеченная им давящая тяжесть становилась всё ощутимее, мысли прыгали, и, чтобы заглушить смутную тревогу, он негромко спросил у Торина;
— Послушай, а как ты узнал, что коридор идёт с востока на запад?
— Ты же всегда знаешь, где верх и где низ, брат хоббит, как и все рождённые на земле. А вот мы, гномы, не рождаемся на поверхности… только в глубинах, и потому это у нас — изначально.
Разговор оборвался. До их слуха донесся низкий, скрипучий, шипящий звук, прокатившийся перед ними в непроницаемом мраке. Тупая волна страха накатила на хоббита — и вновь, в который уже раз, он почувствовал, что этот удар вновь приняло на себя Кольцо. Нет, не случайными были и Призрак у Ворот Мории, и отражённая Хорнбори голубизна в шахте! Кольцо помогало им, и с ним они были гораздо сильнее. Но сейчас они встретили нечто иное.
Не сговариваясь, они остановились. Кровь билась в висках, лоб покрылся липким потом; замерев, они вглядывались в черноту — ибо там безошибочно угадывалась слепая, исполинская мощь. Фолко ясно ощутил перед собой сжавшуюся в пружину силу — но не ненависть. Торин высоко поднял факел и увлёк их вперёд, и рядом с ним шагал Хорнбори, а следом — Фолко, сам не знавший, как он оказался в первых рядах. Лавина мрачного отчаяния, затопившая душу, вытеснила на время всё остальное из его сознания; прошло немало времени, прежде чем он вспомнил про свой кинжал. Внезапно скрипучее шипение раздалось снова; гномы остановились и мало-помалу стали пятиться, шажок за шажком.
С искажённым лицом Дори высоко вскинул руки, словно останавливая колеблющихся, и очертя голову полез вперёд. Он не произнес ни слова, но остальные двинулись вслед за ним. Теперь уже никто не сомневался, что они нашли то, что искали.
Сколько ещё прошли они навстречу всё усиливающемуся жару? Фолко забыл обо всём, потеряв всякое представление об окружающем. Факелы скупо освещали гладкие чёрные стены, гномы шли, растянувшись цепочкой, — иначе идти по круглому полу было невозможно. Чернота давила своей неосязаемой массой, животный ужас бился в каждом сердце, но силы ещё были; гордо выпрямившись, шагал Хорнбори, выставив вперёд руку с Кольцом.
Когда тяжесть в груди стала совсем невыносимой, хоббит наконец решился. Он вытащил свой заветный клинок, и с багровым светом смоляных огней смешался голубой отблеск чудесного оружия. Края клинка горели ярко-голубым, Цветы отливали густо-синим. В тишине тоннеля словно зазвенела незримая тонкая струна, но тут же на них обрушилась волна грохочущих, ревущих звуков — словно ревел разбуженный зверь; в этом рёве уже слышалась ненависть, которой не было раньше; глаза Мрака, увидели нечто, приведшее их обитателя в неистовый гнев.
Никто не смог устоять.