— Да, не зря мы на твой кинжал дивились, — в изумлении покачивая головой, проговорил Торин. — На этом месте — добрые чары, кем бы они ни были наложены. Но только что значит это твое видение?
— Что у нас еще долгий, очень долгий путь и что он не пресечется в ближайшем будущем, — задумчиво проронил Малыш.
— Хм, интересно, ты видел то, что точно будет или что может быть?
— Даже магическое зеркало Галадриэли показывало лишь то, что может случиться, если ты будешь действовать так же, как мыслишь во время гадания, — развел руками Фолко. — Впрочем, бывает так, что тебе деваться некуда... У Фродо и Сэма, похоже, не было выбора — они должны были дойти любой ценой. А мы? Разве на нас лежит сейчас столь же ясный Долг?
— Хотел бы я знать, что это за уродливая тень, как ты сказал, — проворчал Малыш. — И голос, говоришь, не то чтобы незнакомый?
— Ладно, изощряться в догадках можно бесконечно, — поднялся Торин.
— Пойдем как шли, будем судить по совести и стараться повсюду отделять добро от зла — и посмотрим, к чему мы придем... Фолко, ты в порядке? Мы изрядно перепугались, когда ты исчез — да по следам нашли, утро выдалось росное.
— Нет, со мной все хорошо, — легко вскочил хоббит. — Но кто все же устроил это место?
— Может, это могила? — предположил Малыш. — Уж больно смахивает...
— А может, и нет, — пожал плечами Торин. — Но мне ясно, что здесь не обошлось без эльфов! Кому же, кроме них? Не Саруману же...
Фолко задумался. С ним творилось нечто странное, словно те два хоббита, на которых разделился он, — один постаревший, много повидавший и понявший, и другой, нынешний, — никак не сольются вновь в одно целое. Его слух и зрение заметно обострились; уже сейчас он мог по желанию сосредоточиться на едва слышном шевелении какого-нибудь жука в траве и уловить все тончайшие изменения в этих звуках; его глаз мог видеть гораздо дальше, чем прежде...
Они пробыли еще некоторое время на этом удивительном месте, хотя давно было пора в дорогу, но здесь дышалось необыкновенно легко, в воздухе было разлито чудное благоухание, теперь уже не вызывавшее головокружения. И единственное, что насторожило хоббита, — когда на мягкой земле возле лесного ручейка он увидел след огромной волчьей лапы... След был старым и уже оплывшим, но хорошо заметным.
Минуло еще два дня. Леса остались позади, все ближе становился исполинский пик покрытого белоснежной шапкой Метедраса; они пробирались вдоль южной границы Дунланда к последним отрогам Туманных Гор. Здесь им встретилось немало летних лагерей и сторожек роханских пастухов, гонявших на приволье холмистых лугов свои великолепные табуны. Один раз их остановил разъезд конных копейщиков; здесь пригодилась подорожная, бережно сохраненная на груди Торина.