Они шли по берегу реки, одетому в сплошной панцирь бесчисленных пирсов, пробираясь среди пестрой толпы эльдрингов, почтительно обходя внушительно застывшие на каждом перекрестке арнорские патрули, когда их внимание привлек необычно длинный, узкий корабль, на двенадцати парах весел стремительно подходивший к берегу. Его острый, задранный высоко вверх нос украшало изображение головы неведомого хоббиту зверя с двумя длинными, выступающими далеко вперед из пасти клыками: подгоняемый мощными ударами весел, корабль быстро приближался. На мачте трепетал черно-красный флаг.
Хьярриди изумленно присвистнул, едва завидев его.
— Вот это да! Сам Скиллудр, клянусь оком бури! Смельчак!
С палубы корабля уже бросали канаты, а спустя еще немного времени с его борта на пристань, не дожидаясь сходней, стали один за другим выпрыгивать люди. К ним заспешили несколько стражников; вышедший вперед светловолосый предводитель что-то коротко бросил им, а когда один из арнорских солдат загородил ему дорогу, вдруг молча показал на речную гладь, по которой один за другим подходили, швартуясь к борту первого корабля, новые «драконы», еще пять или шесть. Стражник в замешательстве отступил, и предводитель спокойно прошел дальше. За ним двинулись остальные его люди. Арнорские воины поспешно разошлись в разные стороны, оставив двоих наблюдать за кораблями Скиллудра.
— Скажи, кто он такой? — спросил хоббит у Хьярриди, кивая на быстро удалявшуюся спину светловолосого вожака эльдрингов.
— О! Скиллудр — это сила! — серьезно и с почтением сказал помощник Фарнака. — Он сам по себе и не нуждается в законах или договорах. У него восемьсот мечей! И каких — не арнорским пузанам чета. Он не принял мира с Королевством, но настолько силен, что в открытом бою его не взять, в Море не настигнуть... Однако я не слышал, чтобы он особенно зверствовал — нет, он даже не воюет, а просто живет сам по себе, как хочет. Но случается, что берет корабли Гондора.
— Как же он осмелился явиться сюда?! Его же могут схватить?
— Разве ты не слышал, сколько у него мечей? Попробуй тронь его! Да они тогда от города и головешек не оставят! И еще командиры арнорских панцирников знают, что мы, остальные эльд-ринги, те, что приняли мир, не будем помогать Скиллудру, верные нашему слову, но и не вступим в бой на стороне Арнора, им придется управляться самим, а на это они не способны... Э! Ты чего?
Его последнее восклицание относилось к хоббиту, вдруг замершему с разинутым ртом. На пристань все еще выбирались лихие воины Скиллудра, и среди них вдруг мелькнуло знакомое смуглое лицо.