— Куда они все провалились? — недоумённо пробормотал Рогволд, когда они подъехали к широким дверям трактира.
Внутри просторного зала было пусто, столы повалены, стулья опрокинуты, под ногами хрустели черепки разбитой посуды. На стойке сидел здоровенный котище, неторопливо пирующий подле расколотой крынки со сметаной.
— Похоже, все куда-то сбежали, — пожал плечами гном.
— Но куда? И почему? Нет, тут что-то неладное. Давайте ещё по улице пройдёмся, может, кто и остался.
Ведя коней в поводу, они запетляли по деревенским улочкам. Всюду их встречала одна и та же картина — всё настежь и всё пусто. Они не заметили, как оказались на околице. За огородами тянулась неширокая полоса садов, дальше снова должны были начаться поля. Друзья остановились в нерешительности, и тут порыв ветра донёс до них какие-то ожесточенные, гневные крики. Они раздавались как раз за садами.
— Туда! Скорее! — крикнул ловчий и вскочил в седло.
Гном и хоббит поспешили последовать его примеру.
Продравшись по узкой тропе сквозь яблоневые посадки, они очутились на длинном, узком поле. На нём-то и отыскались «пропавшие» жители деревни.
Там шла драка, отчаянная и беспорядочная. Невозможно было понять, кто на какой стороне, — всё смешалось в общей свалке. Вздымалась пыль, трещала одежда, в воздухе мелькали колья.
Масла в огонь подливали женщины: сперва истошным визгом, а потом две их довольно большие группы, осыпавшие до этого друг друга проклятиями и ругательствами, перешли от слов к делу и вцепились друг другу в волосы.
— Клянусь бородой Дьюрина… — оторопело пробормотал гном.
Он изумлённо смотрел на Рогволда, но и лицо старого сотника выражало лишь безмерное удивление. И тогда Торин больше мешкать не стал. В десяти шагах от них на землю рухнул молодой парень с раскроенной ударом лопаты головой; это и вывело друзей из полного оцепенения. Торин взревел, точно тридцать три медведя сразу, он выхватил свой топор и устремился в самую гущу, щедро раздавая тычки и пинки, от которых сцепившиеся драчуны разлетались в разные стороны. Рукоятью топора гном вышибал из рук дерущихся колья; самым неугомонным добавлял ещё и слегка по ребрам. Он шёл сквозь воющую, рычащую толпу, словно нож сквозь масло, оставляя за собой настоящую просеку; его огромные кулачищи так и мелькали. Появление гнома ознаменовалось было новым взрывом негодования, но за Торином в просвет между людьми бросился Рогволд с обнажённым мечом, а потом и Фолко.
