Автор
Колыбельная для Моей Девочки - это нежное и трогательное произведение, где каждое слово как будто дышит теплом и любовью. Автор Лорет Энн Уайт создает атмосферу уютного вечернего края, полной материнской заботы и глубоких чувств. Читатель погружается в сердечную историю о дарах материнства и любви, которая просится быть прочитанной перед сном как самое дорогое ласкающее стишкование....
– Стоп, ты же у нас блюдешь целибат! Как у тебя с этим-то?
Кьель, проигнорировав вопрос, обратился к Грабловски:
– Значит, вы от книжки не только деньги получите, но и удовольствие?
И отхлебнул кофе.
– Вы не ошиблись.
Кьель замер с кружкой на весу:
– Все переживаете о контракте на Спенсера Аддамса?
Грабловски убрал мобильный в нагрудный карман.
– Между прочим, этот контракт даже выгоднее. Я настоятельно советовал ей вступить в сделку.
– Это же реально ее, блин, история!
– Которая в любом случае вот-вот появится в новостях.
– И ей придется откровенничать с вами. Как книга от этого заблестит, как заиграет…
Грабловски впился в Хольгерсена взглядом:
– Чего вы добиваетесь, детектив?
– Хорошей компании за бранчем, – Кьель расплылся в широчайшей улыбке.
Принесли еду – один завтрак с собой, другой на большой тарелке с горкой овсяных бисквитов, которые Кьель от души полил псевдокленовым нектаром.
– Только что с кленов в Квебеке капал, – похвалил он, ставя бутылочку на стол.
Пес даже не высунул морды из рюкзачка. Кьель с аппетитом принялся за еду.
– Ты это для собаки купил? – переспросил Лео.
– Ага.
– Собакам нужен собачий корм, – буркнул старый детектив.
– Это ты верно сказал, Лео, – отозвался Кьель и кивнул на Грабловски, жуя: – А где Паллорино-то сама?
Тот пожал плечами:
– В машине, где-то едет.
– А что у нее произошло на работе и с Веддером?
Грабловски взял свою чашку:
– Пока не знаю.
– Эх, и крутая же сенсация будет, когда завтра с утра по ящику объявят! – сказал Хольгерсен с полным ртом.
– Совершенно верно.
Кьель, жуя, разглядывал Грабловски. Отправляя в рот новую порцию яичницы с колбасой, залитой кленовым сиропом, он подумал, что Паллорино придется нелегко.
Взяв кружку, он запил проглоченное большим глотком горячего кофе – компания за столом оставила у него во рту отвратительный вкус. Когда он принялся за бисквиты, зазвонил мобильный. Кьель отложил вилку, вытер рот салфеткой и отозвался:
– Хольгерсен.
И замер, услышав новость и невольно покосившись на следившего за ним Лео.
– Понял, еду, – сказал он и нажал отбой.
