Автор
Колыбельная для Моей Девочки - это нежное и трогательное произведение, где каждое слово как будто дышит теплом и любовью. Автор Лорет Энн Уайт создает атмосферу уютного вечернего края, полной материнской заботы и глубоких чувств. Читатель погружается в сердечную историю о дарах материнства и любви, которая просится быть прочитанной перед сном как самое дорогое ласкающее стишкование....
Он позвонил и оставил сообщение:
– У меня есть еще заказ. Тройной тариф, высший уровень.
Закончив звонок, он налил себе водки и залпом выпил, после чего посмотрелся в зеркало и пошел приветствовать гостей, вернувшихся с удачного дня в его угодьях.
Внизу все безукоризненно: шампанское, устрицы, водка – во льду, негромкая музыка создает фон. Из-за угла, шаркая, появляется древняя старуха в черном, бережно неся серебряное блюдо с тонко нарезанным копченым лососем. Она дрожащими руками ставит блюдо на стол рядом с устрицами.
– Мама! – говорит Оли, широко, по-царски, расставив руки, и звучно аплодирует большими ладонями: – Это шедевр, как всегда!
В комнату входит черноволосый араб из Дубая.
– Ахмед! Входите, входите, познакомьтесь с моей мамой Еленой, самой радушной из хозяек…
Старуха кланяется и поспешно пятится из комнаты, прежде чем Ахмед успевает с ней заговорить.
– А ваша прелестная жена? – спрашивает Ахмед. – Ее сегодня нет?
– Ирина в нашем городском доме.
Ахмед тоже смеется. Входят другие гости, улыбаясь и оживленно разговаривая о своем улове.
– Пожалуйте, пожалуйте, прошу вас… Проходите в гостиную, выпьем у камина!
Когда человек провожает гостей в соседнюю залу, в кармане коротко вибрирует телефон:
«Сообщение получено».
Глава 49
Понедельник, 8 января
Кьель Хольгерсен поскользнулся на покатом травянистом берегу озера Дак, из тинистых вод которого вчера утром извлекли миниатюрный синий «Ярис», зарегистрированный на русскую переводчицу.
– Блин! – Он попытался подняться, но руки почти на фут ушли в топкую почву. Сверху лупил дождь, и над размокшей чавкающей грязью стоял звук шлепков.
Лео умудрился прибыть на место раньше Кьеля и теперь курил, стряхивая пепел на мокрую землю. Хольгерсен подавил раздражение, во-первых, ему тоже хотелось курить, а во-вторых, идиотское поведение на месте преступления.
