Автор
Колыбельная для Моей Девочки - это нежное и трогательное произведение, где каждое слово как будто дышит теплом и любовью. Автор Лорет Энн Уайт создает атмосферу уютного вечернего края, полной материнской заботы и глубоких чувств. Читатель погружается в сердечную историю о дарах материнства и любви, которая просится быть прочитанной перед сном как самое дорогое ласкающее стишкование....
Это тебе Сёма сказал?
Клокочущая ярость поднялась изнутри, знакомыми струйками просачиваясь в кровь. Энджи ощутила знакомый вкус бешенства. На этот раз в нем были острые, режущие грани, и в голове сразу прояснилось. Злость смешивалась с болью, пульсировавшей в теле.
– Анастасия Ковальская, – подтвердил рыжий. – Дочь Данека Ковальского, политического активиста, которого посадили, а потом и прикончили, когда «Солидарность» в Польше только поднимала голову…
«Дедушка. У меня был дед, которого звали Данек Ковальски!»
Энджи ухватилась за эту новость.
– Ана рассказывала, что ее мать умерла, когда она была маленькой, – серые глаза Каганова не отрывались от таких похожих глаз Энджи. – Отец растил ее один. Ей было четырнадцать, когда в Польше начались беспорядки и отца арестовали. Тогда-то перевозчики ее и сцапали. Вот, смотри, – Каганов взял с тумбочки фотографию и подал Энджи: – Бери, бери.
Энджи выхватила снимок и жадно уставилась на него. Юная девушка с большим круглым животом. Копия Энджи, когда та сама была подростком, только волосы темные и волнистые и цвет кожи смуглее. На глаза навернулись слезы. Энджи отчего-то затрясло.
– Я подумал, тебе захочется взглянуть на рыбные садки и крабовые ловушки, по старой-то памяти. Сказать им «до свидания»… Рокси, – прибавил Каганов.
Она тут же посмотрела ему в лицо.
– До свидания? – переспросила она шепотом. От слез большое лицо рыжего расплывалось.
– Пора тебе присоединиться к своим. Вполне логично, что ты закончишь свою жизнь там же, где умерли твоя мать и сестра. Потому что, моя Роксана, все всегда возвращается к началу, – Каганов обвел в воздухе круг своей мясистой лапищей. – Только на этот раз никакие кроссовки не всплывут, – ухмыльнулся он.
Энджи, давясь от дурноты, попыталась встать, но вокруг все снова закружилось, и она привалилась спиной к стене, тяжело дыша.
– Что вы с ними сделали?.. Как вы их убили?
– Пойдем, я тебе покажу, – он протянул ей руку. – Пошли.
Энджи не двигалась. Ее стошнит, она лишится чувств, а отключаться сейчас нельзя. Надо оставаться в сознании и бороться.
Улыбка на лице Каганова растаяла, взгляд стал жестким. Он взял у Энджи фотографию и вернул на тумбочку. Поднявшись, он сунул руку за спину, достал пистолет, навел его на Энджи и стволом показал ей идти к двери.
