В темном лесу, где сумерки тонут в густой тьме, Егор путается на каждом шагу, вызывая хохот своих спутников. Здесь воздух напичкан смехом и фырканьем, а вокруг ставятся новые копья из диких голосов, каждый удар больше подогревает огонь веселья.
Действуй!
Лиза послушалась и открыла одну из дверей. А затем другую и сосредоточилась на том, чтобы установить контакты с погибшими мальчишками, фотографии которых ей присылал Владлен. Контакты были тонкими, как паутинки, рвались и путались. И ей приходилось вновь и вновь связывать разорванные нити, сплетать их для прочности в тончайшие жгуты. Альфия по-своему помогала ей: стояла между Лизой и Владленом, чтобы тот не посмел отвлекать ее. Кажется, они даже переругивались. Но Лиза была глуха к их словам. Наконец она увидела, как по лестнице спускаются цепочкой молодые парни, а за ними – двое мужчин в возрасте.
– Кажется, все, – подтвердила гадалка. – Я их уведу. Спасибо!
– А Егор? – спросила напоследок Лиза.
– С ним все будет в порядке. Пусть возвращается домой.
Лиза проследила взглядом уходящую в один из коридоров процессию, которую замыкала Альфия, и тихо выдохнула. Она чувствовала такую усталость, какую не испытывала очень давно. Сил у нее оставалось лишь на то, чтобы подняться по лестнице и выйти на свет.
– А я не хочу уходить! – выкрикнул вдруг Владлен, развернулся от коридора и напал на не ожидавшую подвоха Лизу. Она забилась в его удушающих объятиях, пытаясь отбиться, но вероломство экстрасенса лишило ее последних сил. Даже протянутая к «якорю» цепочка не смогла бы ей помочь, потому что даже если она найдет в себе силы подняться по крутой лестнице, то выйдет уже не одна – так крепко вцепился в нее Владлен.
Внезапно Лиза ощутила, что ее плечи сильно сжали чьи-то руки, выдернули легко из паучьих объятий экстрасенса и потянули наверх – к воздуху, свету, жизни.
Пришла в себя она от холодных и мокрых прикосновений ко лбу и вискам.
– Очнулась, – пробурчал он и стряхнул с руки подтаявший снег, которым растирал ей виски.
– Дэн… Ты что здесь делаешь? – спросила Лиза, садясь.
– Тебя в чувство привожу! – сердито отозвался он. Серые глаза резанули холодом стали – остро и до боли.
