Автор
В закрытой ветхозаветной коме, где каждое дыхание — напыщенный шифр и каждый взгляд — грозный приказ, Оля стерегет последние фрагменты своего выживания. Колёса вагона постукивают ритмично под унывным мотивом песен бременских музыкантов.
По пути заправляли паровоз водой из доступных источников воды. Один раз пополнили тендер паровоза углём. Тепловоз, работал, вырабатывая электричество для всего эшелона, но сам уже так же являлся балластом, как и остальные вагоны и платформы. Паровоз тянул весь состав не так уж и плохо.
На подходах к Атырау, на одной небольшой станции, рядом было какое-то поселение, я даже название не запомнил, произошла стычка с дикими. Хотя со слов Артура, раньше здесь ничего подобного не было. И изменённых они здесь не встречали.
Когда эшелон остановился, лязгнув сцепками вагонов, а паровоз окутался клубами пара, дав гудок, я заметил, что Люся резко напряглась. Мы собирались идти обедать. Она застыла у открытой двери тамбура. Стояла словно нюхала воздух. Народ остановился потому, что выход на железнодорожную платформу загородила девочка.
— Эй, чего встали? — Крикнул кто-то позади меня. Я поднял руку.
— Тихо. Помолчите. Люся, ты что-то почуяла?
Она оглянулась на меня. Зрачки приняли форму ромба. Она зашипела, потом указала куда-то в сторону посёлка, за одноэтажное здание небольшого вокзала.
— Так, всем внимание. Похоже, недалеко дикие. Все назад в вагон. — Сам выскочил на платформу вокзала. Увидел обоих наших псов. Они выбежали из соседнего вагона. Джек и его подружка стояли замерев.
— Внимание всем. Быстро назад в вагоны! — Заорал я. — рядом дикие. Быстрее. Убрать детей в вагоны. Вагоны закрыть.
Народ засуетился. Дети похватали щенков и полезли назад в вагоны.
— Марк, может уйдём отсюда? — сказал Стас. — пересменок кочегаров позже сделаем и пообедаем. Кто его знает, сколько их тут.
