Автор
В закрытой ветхозаветной коме, где каждое дыхание — напыщенный шифр и каждый взгляд — грозный приказ, Оля стерегет последние фрагменты своего выживания. Колёса вагона постукивают ритмично под унывным мотивом песен бременских музыкантов.
Взял ремень и застегнул ей поверх майки на поясе. Поправил ей ножны с ножом. Она погладила меня по руке и потянулась своим лицом к моему. Это у нас ритуал такой с Люсей — потереться носами.
— Пошли, Люсь. Позавтракаем."
"Люсе два раза предлагать было не надо. Она, посмотрев на меня и получив одобрительный кивок, скользнула в тамбур вагона, открыла дверь, это она уже научилась делать и исчезла на улице. Я выскочил за ней. Спрыгнул на железнодорожную насыпь. Эшелон ещё спал. Бодрствовала только дежурная группа, наблюдая за окрестностями.
Пока завтракали, со мной связался Георгич. Значит уже бдит, а это говорит о том, что мама тоже встала. Сейчас будет делать мне нервы. Солнце встало на треть. Люся, съев пирог, смотрела на меня вопросительно.
— Что, душа моя. Поела? Скажи тёте Фае спасибо и можешь быть свободной. От эшелона далеко не отходи.
Девочка быстро вскочила, подошла к Фаине Аркадьевне и погладила её по руке.
— На здоровье, Люсенька, деточка. — После этого неугомонная покинула вагон-ресторан. Всё никак не могу привыкнуть к тому, что Люся движется очень быстро и практически бесшумно. Вот вроде никого рядом с тобой нет и в какой-то момент раз, и она стоит за твоей спиной.
— Марк! Мне нужно спрашивать, где ты?
— Не нужно. Ты и так знаешь. Разве нет, Георгич?
— Понятно. На кухне вместе с Люсей? Можно даже и не спрашивать.
— Люся уже позавтракала. И пошла погулять.
Я ещё допивал чай, как в нашу столовую на колёсах зашли моя мать, Георгич, Стас с Дашей и моя благоверная. Ильи и Анны не было. Похоже, ребята решили по быстрому исполнить супружеский долг, пока никого в купе нет. Вошедшие поздоровались со мной и Фаиной Аркадьевной. Ольга была недовольная.
— Ты почему без меня пошёл?
— Лёля, ты так сладко спала, что мне жаль было тебя будить.
Она посмотрела на свою свекровь.
