Автор
В закрытой ветхозаветной коме, где каждое дыхание — напыщенный шифр и каждый взгляд — грозный приказ, Оля стерегет последние фрагменты своего выживания. Колёса вагона постукивают ритмично под унывным мотивом песен бременских музыкантов.
От старого, умершего мира мы отказались. А с ним отказались от прежних имён. Кто ты был в прошлом, чем занимался, не важно. Важно кто ты сейчас.
— Понятно. Мы на юг идём, в Махачкалу. Не знаете, что там и как?
— Не знаем. Да там так же, как и везде. Тишь да гладь, да божья благодать, как на кладбище. Весь мир превратился в большое кладбище. Мы от Элисты идём. — Ответил Дик.
— Кочуете?
— Кочуем. Пока есть горючее и моторы ревут, почему бы и не по кочевать? Мир то умер, кто-то кого-то и что-то потерял. Но согласись, Марк, одно теряешь, второе находишь.
— Значит вольный байкер? Как там поётся: «Я свободен, словно птица в вышине…»
— Что-то в этом роде.
— Интересная у вас компания. Даже вон люди совсем в возрасте.
— И такие есть.
— Дик, мы вчера были в одном стойбище или как оно называется у кочевников, юрты там калмыцкие были. Нам о них в Астрахани говорили, мы коней хотели у них прикупить.
— Понял. Но мы тоже на юг сдвигаемся. От зимы уходим. Переждём её, а потом назад вернёмся. Места на земле теперь много.
— Понятно.
— А вы куда, если не секрет? В Махачкалу?
— Мы вообще к морю идём. Возьмём там какой-нибудь корабль и уйдём туда, где нет зимы, например вечная весна.
— Понятно. Тоже дело.
— Послушай, Дик. Извини, конечно, но мне просто интересно. У вас такой разнобой в оружии. Я дурею. Маузеры. Вижу у кого-то даже революционные револьверы. Это не считая «Стечкиных» ПМ и ТТ. Калаши ладно, но вон у парня вижу МП-38, времён войны. ППС-43. Пулемёты ДП, ещё довоенные. Немецкие МГ-34 и МГ-42. Вон на пикапе ДШК. Даже пистолет-пулемёт Томсона, как у гангстеров Чикаго 20-х годов прошлого века.
