Мафия, ЦРУ и спецслужбы охотятся за контейнерами с таинственным грузом, спрятанными в афганских горах. Савелий Говорков — последний из живых участников опасной операции — вынужден вернуться в смертельную игру. Ему и его друзьям предстоит выжить и раскрыть секрет, который многие готовы убивать.
Я увидел в его глазах усталость умного, пожившего человека, который, казалось, говорил мне: «Ну, что тебе, человече, надо от меня? Ты еще так глуп!»
— Да, глаза у Савки… — начал Воронов, но не смог найти определения и лишь добавил: — Иногда так взглянет, что чувствуешь себя полнейшим идиотом.
— Даже не идиотом, а… как бы это сказать, маленьким человеком, который варится в своем мирке. Мне тогда показалось, что я стою рядом со старцеммудрецом, прожившим огромную жизнь, который все видит и все знает: твои достоинства и недостатки, хорошие дела и ошибки, и ты ничего не можешь возразить ему.
— Интересно! — Воронов задумчиво покачал головой. — Ты, Саша, открыл для меня Савку с совершенно неизвестной стороны."
"— Никто не может до конца понять человека, разве что Бог, — заметил Зелинский.
— Трудно не согласиться с этим. Но у меня сейчас промелькнула одна мысль: мне кажется, что главные изменения произошли с ним в то время, когда он бежал из плена.
— Из плена? — нахмурился Зелинский. — Я чтото об этом слышал. Ты можешь рассказать поподробнее?
— Почему бы и нет, — улыбнулся с грустным вздохом Воронов, но в этот момент машина остановилась. — Мы что, приехали? — Воронов посмотрел в окно и увидел, что их «Волга» стоит перед зелеными деревянными воротами. — Что, выходим?
— Подожди, — улыбнулся тот и хотел что-то объяснить, но за маленьким окошечком слева от ворот мелькнуло чье-то лицо, и почти сразу же они стали автоматически открываться. Только сейчас Воронов заметил, что ошибся: ворота были не деревянными, а цельнометаллическими, но окрашены под дерево. Перехватив его взгляд, Зелинский смущенно пояснил: — Хотел, чтобы деревянные были, но, оказывается, не положено — техника безопасности, вот и пришлось пойти на компромисс — расписать их под дерево. Дача-то служебная. — Поэтому и охраняется? — Приходится мириться, — вздохнул он. — Ты напрасно смущаешься, Саша, — решительно заявил Воронов. — Время-то какое! А у тебя профессия и должность опасные для жизни. Так что все нормально. — Он хитро подмигнул: — Я бы и сам с удовольствием так жил!
«Волга» въехала внутрь, и ворота сразу же закрылись. Участок был довольно большой, соток шестьдесят. Огромные многолетние сосны росли по всей территории, но был там и довольно внушительный дуб, и три березки, похожие на деревенских сплетниц, сбежавшихся в кучку, чтобы обсудить какую-то новость.
К бревенчатому гаражу вела асфальтовая дорога, единственная на участке.
