В старой больнице "Городская" тайком происходит нечто невероятное: команда врачей и медсестер устраивает реальные войны за власть в отделении, забывая обо всех пациентах. Атмосфера здесь накалена до предела, словно в самой смертельной игре, где выживает только самый ловкий и коварный....
Вдруг он судорожно развернулся и, не выпуская из девушки свою руку, жадно впился языком в ее коричневое пятнышко. Мила томно простонала и начала ритмично и осторожно качать его поршень ртом. Неизвестно, сколько бы продолжались их обоюдные ласки, но в этот момент Никита и Мила ощутили, как к ним примкнуло еще одно тело. Грудь девушки стиснули чьито руки, а Никита почувствовал, как его стал ласкать чей-то язычок. Это было настолько необычно и прекрасно, что желание разобраться, кто к ним присоединился, не возникло ни у Милы, ни у Никиты.
Взлетев ввысь и потеряв ощущение земного притяжения, времени и пространства, они почти одновременно вскрикнули от радости нового познания, и сначала в горло девушки устремился мощный поток мужской силы, а через мгновение рука Никиты увлажнилась девичьими соками…
Когда Красавчик-Стив и Никита со своими дамами устроились на диванах, Ронни присел рядом с Мальвиной. Пальцами он ласково водил по его щеке, губами прикасался к уху и что-то шептал ему.
Ронни нравился этот паренек. Он тоже не хотел форсировать события, с удовольствием продлевая чувственную подготовку. Как бы невзначай он расстегнул Мальвине ширинку, запустил туда свою мощную лапу, и нежно, насколько позволяли грубые пальцы, погладил чуть пробившийся пушок, потом нащупал нечто тоненькое и пульсирующее и сжал небольшой комочек двумя пальцами.
Сначала паренек не понял, что это огромное, пышащее страстью орудие является мужским достоинством его партнера. Он попытался обхватить ЭТО одной рукой, но не смог, понадобилась и другая. Он впервые видел такой огромный член, но это, как ни странно, его нисколько не напугало. Он стал судорожно перебирать пальчиками, стараясь сделать его твердым.
Мальвина настолько увлекся, что ни на секунду не выпускал член из своих рук и, как только Ронни разделся, стал ласкать его языком, пока не омочил слюной, потом постарался сунуть себе в рот, но это удалось ему с огромным трудом. Казалось, что губы лопнут от натяжения, но паренек стоически терпел.
