Банда жестокого Шнура творит беспредел на улицах города: грабит, убивает, насилует. Но когда криминальный авторитет посягает на общак конкурирующей группировки, его объявляют врагом номер один. Молодой авторитет получает приказ: организовать охоту на опасного преступника и вернуть...
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Команда: Шакал и волки»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Банда жестокого Шнура творит беспредел на улицах города: грабит, убивает, насилует. Но когда криминальный авторитет посягает на общак конкурирующей группировки, его объявляют врагом номер один. Молодой авторитет получает приказ: организовать охоту на опасного преступника и вернуть...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Банда жестокого Шнура творит беспредел на улицах города: грабит, убивает, насилует. Но когда криминальный авторитет посягает на общак конкурирующей группировки, его объявляют врагом номер один. Молодой авторитет получает приказ: организовать охоту на опасного преступника и вернуть...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Я вас конкретно на дело поставлю. Будете в дорогой коже ходить, на крутых джипах выруливать, бабок полный карман, телки на кию галопом. Все это будет, пацаны...
Шнуру Товарняк тоже не нравился. Слишком он много говорит. И все по теме. Но вся беда в том, что он братву чисто под себя подгребает...
Когда-то Товарняк уже катил бочку на Шнура. После того как он завалил Осипа, Товарняк опомнился, все это время был предан ему как собака. Но, похоже, он снова съезжает с катушек. Шнур ему уже не нужен. Теперь он сам хочет быть центровым. А Шнура, значит, в сторону. Или лучше в расход.
Товарняк какое-то время грузил братву. Затем разговоры стихли. Пацаны пили коньяк, жевали хлеб, тихо базарили о чем-то между собой.
Коньяк делал свое дело – пацаны тихонько пьянели. И в конце концов окосели. Шнур решил, что пришла его пора.
– Равиль, тут братуха мой спрашивает, что у тебя с рыльником. Тебя чо, мама в детстве с лестницы уронила?"
"Равиль метнул на него злой взгляд. Затем с той же злобой посмотрел на Товарняка. А тот даже не думал оправдываться. Как раз наоборот, всем своим видом показывал, что именно от него исходил этот вопрос.
– Равиль, братуха, ты что, обиделся? – изобразил удивление Шнур. – Ну ты чо, в натуре! Бля буду, братан мой не хотел тебя обидеть... Товарняк – мой братан. Теперь и вы, пацаны, все мои братья. Давайте, пацаны, выпьем за наше братство!
«Бейсболисты» дружно подняли пластиковые стаканчики.
– И еще давайте, чтобы наше братство никогда не ржавело! – продолжал Шнур. – Чтобы мы никогда не катили бочку друг на друга! Чтобы мы всегда оставались человеками...
Следующий тост он поднял за Равиля.
– Ты, братуха, конкретный пацан. Одно слово, бригадир! Выпьем за бригадира!
Пацаны без особой радости опрокинули за него стаканы. Видно, Равиль уже перестал котироваться у них. Шнур внутренне ликовал.
Равиль заметно захмелел. Его сильно занесло в сторону, когда он поднялся с земли.
– Пойду отолью, – буркнул он.
Было видно, что он попал в сильный шторм. Он то и дело натыкался на деревья. Но упорно продолжал идти вперед. Похоже, он даже не соображал, куда и зачем идет. Он шел, шатаясь, пока не скрылся за деревьями.
Шнур многозначительно посмотрел на Товарняка. Тот тоже был под градусом. Но это был как раз такой случай, когда человеку кажется, что в голове у него светло и ясно.
Товарняк правильно понял, что от него требуется. Но не допетрил, во что обойдется ему его сообразительность.
Он тихонько поднялся и направился вслед за Равилем. Минут через десять из глубины леса донесся звук выстрела. Пацаны разом как по команде обернулись на звук. В глазах недоумение и тревога.
Шнур вскочил и рванул к Товарняку. Толпа подорвалась за ним.
Равиль лежал на земле с простреленным затылком. Товарняк не скрывал своего торжества.
